?

Log in

Мы были близки с Бриджит Джонс
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are the 20 most recent journal entries recorded in Владимир Лорченков's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]
Sunday, July 17th, 2016
5:09 pm
Sticky
Новый роман (кликабельно)


КУПИТЬ ЛЮБУЮ ИЗ МОИХ 28 КНИГ ВЫ МОЖЕТЕ НА САЙТЕ ПО УКАЗАННОЙ ССЫЛКЕ http://vlorch.wix.com/knigilorchenkova
Saturday, September 17th, 2016
6:29 am
ПОНЕДЕЛЬНИК НАЧИНАЕТСЯ С ПОХМЕЛА
Недавно назвал братьев Стругацких сталинистами и ничтожествами, за что получил вызов на интеллектуальную дуэль. Ну, как…

«Тупорылая чмолота, сука, чтоб ты сдох, тварь».

… Длинное отступление. Оскорбления - нормальный зачин для русской полемики. Хоть программу ОРТ «Пофизди с Петрой Толстым» посмотрите. Я на днях увидел. Там все орут и делают друг с другом то, что можно кратко описать глаголом «чмырить».

Единственное «но» – это все понрарошку, и после выхода из эфира люди снимают микрофоны и делают совместные селфи для выкладывания в Сеть.

Вроде «идеолога Новороссии», украинского дурака Чаленко, который отбелил себе в Москве челюсть, обосрал несчастного русского офицера Стрелкова, и запостил совместное фото с братом Чубайса в вышиванке, каковой брат призывал в прямом эфире российского ТВ «сжечь колорадов» еще раз и «вывести войска с украины». На фото два советских дурака улыбаются, держат вытянутыми большие пальцы и обнимаются. У обоих на лице светится надпись - «Москвабад покорен, жизнь удалась».

Что называется - «Мы с братом Сёмой после баталии».

Ус не отклеился.

Он же еще, с милым восторгом недавно переехавшего провинциала, постит фотографии из московских парков с приписками «Ни куя себе! Пацики, в Москве – не парки, а Парки! Прикинь – прямо у хороди – пруд! С дэрэвьями! А ищо.. Тута БЛЯ ЛЕБЕДИ». Или «Дзы, дзы, тротувары чистыя!». Или «пацы, пацы, тёла идет в 11 вечера, а ее не трахают!».

Вот что значит – дали увидеть мир.

Страшно подумать, что Чаленко напишет из Вены или, там, Парижа.

Глядя на таких как он, я часто с грустью вспоминаю Молдавию.

В 1992 году там, как известно, несколько тысяч дураков с обеих сторон ныне исчезнувшей реки – я не шучу, украинцы слили всю воду, им нужнее - Днестр убивали друг друга.

Были, конечно, и случаи геройства. Дурацкого геройства. Так, русский полковник-артиллерист Карасев совершил подвиг и, брошенный сослуживцами, отбил атаку нескольких танков на мосту.

Остается добавить, что полковник Карасев сражался в составе армии Молдавии против «сепаров» - кажется, так сейчас говорят малороссы про новороссов? - и умер за сельских молдаван, которые вытерли об него ноги. Очень скоро умер - от контузии, без пенсии и салюта. Как говорится, птицы сказали «фити-фьють». Разумеется, на государственном языке Республики Молдова.

Больше не будем о полковнике Карасеве.

Поделом дураку.

Таких, кстати, было много. Помню, в 1995 году по редакциям молдавских газет ходила вдова полковника МВД, - этнического русского дурака - также сложившего голову «смертью героев». За, как вы понимаете, Молдавию. У нее была симпатичная дочь, да и вдова, как я сейчас понимаю – тогда не мог, 16 лет всего, - была ничего. Опять же, уже сейчас я понимаю, что вдова не так подошла к делу. Бедняжка все пыталась добиться бесплатного обучения дочери, бегала по инстанциям, газетам, и пыталась - дочь героя и все такое – брать на жалость.

А брать надо было «на клык».

Несчастная этого не понимала и все размахивала газеткой с фото мужа в траурной рамке и его документами. Сначала ее слушали – вдова героя, все-таки, - а после, убедившись, что дурочка не понимает, что помогут за Что-то, прогоняли. Мне было, почему-то, стыдно – это то самое плохое чувство стыда, когда испытываешь его за других. Со мной работали взрослые, хорошие люди. Кстати, ни одного аборигена – все из русскоязычных.

Но больше никому стыдно не было.

Кончилось все тем, что вдову героя послали на хуй. Буквально.

«Пошла на хуй отсюда, достала блядь, по-хорошему не понимаешь».

Надо было видеть лицо несчастной.

Она как-то вся постарела, посерела, и увела дочь за руку.

Заметим лишь еще, что со стороны «сепаров» атаковали позиции дураков вроде Карасева или того полковника (оставившего для «многонационального общества Молдовы» дочь сиротой, жену вдовой и обеих - потенциальными проститутками) - члены украинской группировки УНА-УНСО. Они приехали с флагами с трезубцами воевать за Приднестровье против молдаван, а сейчас ноют из-за того, что в Новороссии против них воюют русские добровольцы.

Видимо, про ветер и бурю в украинском переводе Библии ничего нет.

Поделом дуракам.

Остается лишь сказать «поделом дуракам» про молдаван. Их в 1992 году резали – на ровном месте – 400 товарищей из УНА-УНСО под командованием Дмитро Олександровича Корчинського, защищавшего от румынских агрессоров Приднестровскую Молдавскую Республику. А молдаване сейчас ноют про «сепаров» и необходимость «поддержать против русни на Украине братьев», в батальоне которых воюет и мародерствует – по версии Генпрокуратуры Украины - … Дмитро Олександрович Корчинський.

Что сказать.

Слава героям и знаменитому бессарабскому йододефициту!:-)

Вы извините, я много о Молдавии.

Но ведь Стругацкие и есть – "молдавия".

Два провинциальных дурака из грязного местечка приехали в Белокаменную учить жить. Непонятно только, кого. В 1917-то всех убили. Ну, ладно. Пусть будет такая картина маслом. «Семья Кантор перебралась из местечка Ферапонтьевки в чудом опустевшую квартиру в центре Москвы и папа-Кантор читает монологи окровавленным стенам».

… И вот еще почему я о Молдавии.

Сейчас, в 2016 году, мне иногда кажется, что все это затеяли для того, чтобы две ухоженные провинциальные женщины, насколько провинциальная женщина может быть ухоженной – первая леди сельсовета Приднестровья Нина Штански и первая леди «прорумынской партии» Молдавии, крестьянка Алина Зотя, - могли нагадить в «Фейсбук» свои селфи. С плохой косметикой и платьям, скрывающими лишние килограммы. И собрать под это дело по паре тысяч «лайков».

Кто знает, не началось ли все «в украине» ради парочки чьих-то селфи?

Пути Господни, как известно, неисповедимы.

Но не в случае с Петром Толстым. Он-то уж точно на ОРТ попал не случайно. Его специально назначили на роль ведущего омерзительной вокзальной передачи, чтобы у русских фамилия «Толстой» стойко ассоциировалось с помойкой, а не «Войной и миром».

Кстати, о помойке. Ну, то есть, Стругацких. Конец отступления…

… В среде русских относительно Стругацких царит два мнения.

Первое – Стругацкие гении. Это любят говорить «граждане Одессы, сам я не русский, а русскоязычный, говорю по-русски, очень любим русскую культуру, а танки ваши и Иваны пусть пропадут пропадом».
Второе – «ну, сволочи, но КАК писали». Это мнения придерживаются многие русские, вроде бы, уважающие себя.

С первым мы спорить не станем, потому что национализм – вещь иррациональная. Этим людям плевать, как писали Стругацкие. Главное – те поддерживали равновесие системы, подавлявшей русский народ. А раз так – молодцы!

Иррациональное – не объяснимое. Это абсурднее даже, чем «верую, ибо абсурдно». Это - верую, потому что верую. Я лично знаком с людьми, которых умиляет, когда люди ходят по улице с ленточками цветов национального флага Канады, и буквально бесятся из-за «тупой русни, бегающей со своими колорадскими лентами». Если в Москве нет парковки – это «ужас рашки», а если ее нет в Париже, то - «очарование средневекового города».

Казалось бы, речь об одном и том же.

Ан нет. Чужие флаги по-другому пахнут.

Или вот, пример ярче. Мне на встрече с читателями одна сорокалетняя девушка – она сама так представилась («я девушка практичная», и она в самом деле оказалась практичной, книгу не купила, а тщательно расспросила, где можно ее скачать даром) - в Берлине рассказывала, как очаровательно, когда на улице играют музыканты. Классику. И им за это кладут денежку в чехлы для инструментов. Это ее вдохновляло. «Дух Европы». А в Москве она увидела на улице музыкантов, и это «было ужасно», потому что «исполнители классической музыки вынуждены выходить на тротуары играть за копеечку».

Я сказал ей, что, вообще-то, она говорит об ОДНОМ И ТОМ ЖЕ.

Но когда глаза застит ненависть, одно и то же – не одно и то же.

Так что с людьми, которые не выносят русню «на генном уровне», и спорить не о чем. Они - что-то вроде педикулеза или чесотки. Или они исчезнут в результате профилактических гигиенических мероприятий – мыть голову и руки, не подавать руки зараженному, не сажать зараженного в публичном месте на самое высокое место - или мы. Этим свиньям бисера я метать не стану. Пускай едят помои из селедочных голов, или что там у них принято в НИИЧаВАХ.

А вот с русскими, которые считают Стругацких хорошими писателями, все немного сложнее.

Для них я и провел небольшой анализ книг этих сталинистов и ничтожеств.

Итак, начал я с самого выдающегося – как считается - труда братьев Стругацких. Называется он "Град обреченный" и очень характерен тем, что написан уже в самом конце СССР.

Всех советских авторов - и режиссеров в том числе – нужно, кстати, изучать именно по этой эпохе. Это как "Ералаш". Смотришь выпуски 70-хх годов и улыбаешься - вот, мол, как смешн... А стоит посмотреть первый выпуск года 1988 и сразу все понятно - снимал пожилой педофил, которому совсем уж еблю в кадре показать не позволяла советская цензура.

Та же история о специфическими продуктами, как «КВН», и «Что, Где, Когда».

Тоже, кстати, интересная тема.

Но у нас сегодня к столу поданы Стругацкие. Продолжим.

Почему именно они? Ну, нам Стругацкие вроде как преподносится как лучшее из того что породила советская эпоха. Понятно же, что "трифоновы", «леоновы» и "бакланов" было понарошку – запудрить мозги ПТУ-шникам вроде Прилепина, а, на самом деле, умный советский человек читал, хихикая, Стругацких.

Так что сами напросились.

Что в книге "Град обреченный" самое... выпуклое, бросающееся в глаза?

Конечно, секс. Выпукло, оно же в ширинке бывает. В творчестве братьев все, что связано с отношением полов и уже не запрещается советской цензурой – все-таки, конец СССР - вспучивается, как дерьмо в деревенской параше после брошенного туда карбида.

У авторов - как у несчастного психа Грачевского - буквально течет по подбородку грязь.

Это не веселое дионисийство Миллера, не озорство Лермонтова, не изысканные порносцены Фаулза. Это - "дворовые пацаны обсуждают тёлу".

Словарь авторов примерно такой: "шлюшки.. круглая попка... грудки... пьяненькая... засадить… куй в крынку не лезет так сметаной намажь... "

Это набор штампов, вызывающих - как на порнокартах - устойчивую и мгновенную реакцию. Причем встает не потому, что правда возбуждает. просто рефлекс. ТОЧНО так же и ТАКИМИ же словами описывают секс и желание и "писатель" Латынина-младшая и авторы эротического журнала "фортуна", очень популярного в лихие 90-ее и автор порно-романа «Орхидея джунглей» и «9 с половиной недель. Дикая орхидея» Дмитрий Львович Быков. Тому в 1992 году смелости пойти в армию Молдавии не хватило, так что он воевал против русни другим способом – писал порнуху под псевдонимом Мэтью Бул.

… "и он насадил ее, как бабочку и она забилась на нем обожженным мотыльком"

Это, в общем, главный признак НЕ литературы.

Дальше. С сексом не так, так, может, с романтикой с женщинами получилось?

Нет.

Главный показатель - у женщин Стругацих нет нормальных имен.

У них - собачьи клички: альма, сельма. мымра.

Я сначала думал, что это ученическое. Так бывает, когда нелепый юноша учится на филфаке, ну я не знаю, в Санкт-Петербурге/журфаке в Москве и не знает, С Чего Начать путь в литературе, то пишет мистический или сюрреалистический- в СССР фантастический - рассказ или повесть, в котором у героев имена не такие, как в реальности. Скажем - Германдот, Флориан, Мартин..., а девушки - Изабильда или Сельма, Мария Регина...

Новичок стесняется назвать героев реальными именами, потому что это кажется ему чем-то... нелепым.

В результате он становится нелеп вдвойне, и его герои - как прибалтийские актеры в советском кино, - одним своим присутствием как бы задают вопрос: «что мы с-т-есь тел-лл-лаем»?

Но ведь Стругацкие были уже Мастерами. Так сказать, жили в городе Мастеров, и советских Флорианов и Герт наизусть знали - сами плоть от плоти. Так что же мешало?

А все ведь просто.

Стругацкие – это блатная, закрытая субкультура. Как "камера" "на зоне" или распределитель колбасы при парткоме. Там не имена, а погоняла ("Кислый". "Ишак", ну или в случае с партийными - "Сам", "Второй") и блатные Стругацкие - интересно, как их звали на самом деле - прогнали за мистику и за духовность. Но цензура уже была не такая жесткая, поэтому получилось про то, про что Стругацкие писали всегда - просто не те куски текста оставались в лихие 60-е после работы безымянных редакторов.

Про "дайте колбасы" и "о, тёла пошла".

Невинная констатация этого факта обычно вызывает у поклонников советской анти-советской прозы шквал эмоций. Особенно много таких людей, кстати, живут в Белоруссии.

Что не удивительно. Белоруссия и ее жители находятся сейчас в 1980 году, в СССР, а в то время и в ту эпоху книги братьев Стругацких были очень популярны. Совсем как произведения еще одного выдающегося романиста, Пикуля.

Это тоже очень плохо, потому что белорусы и есть русские.

Почему же и те и другие терпимо относятся к Стругацким?

Я думаю, это синдром заложника.

Любовь русского к советской литературе — неважно, «стругацкий» это, «бакланов» или «фадеев» - это стокгольмский синдром. Этакий Буденовск. «Руки прочь от Ребят, они просто защищают свои семьи» - кричат, истерично рыдая, беременные женщины, прикрывая собой бородатых, упитанных, наглых, улыбающихся стру... борцов за независимость и свободу республики Ичкерия.

Чем объясняется русская разновидность этого синдрома в литературе?

Попробую объяснить. Тут важно вспомнить о еде.

Судя по текстам, в отличие от секса, Стругацкие знают и любят еду.

Женщина в их книгах это объект. «Шлюшка, соска, ножки бездумной мясной куклы, сучка взяла на клык, худенькое бедрышко».

А вот еда — СУБЪЕКТ.

Цитата. «Морковка задорно выглядывала из сумки, ядреная. Свекла улыбалась своей сахарной пастью. Бутылочки с сургучом со значением постукивают друг о друга в авоське»…

Как видите, еда у Стругацких — УЧАСТНИК, и не только застолья, но и жизни. Ей придается ЧРЕЗМЕРНО большое значение во всех книгах Стругацких, в том числе в их лучшей книге, в которой они почти поднялись до уровня нормального скетча, «Понедельник начинается в субботу». Людям нечего сказать о женщине или закате, но они могут десятки страниц исписать про колбасу, ее аромат, и текстуру.
Откуда же такая страсть к низменному у людей, всю свою жизнь декларировавших Высокую Духовность?

Тут я вынужден сделать краткое отступление.

Пара слов о семье. Мой отец, - из энтузиазма или по глупости (как вам угодно) - с 16 лет участвовал во многих больших проектах СССР. Мог бы, кстати, остаться в курортном Кишиневе, поскольку положение позволяло: дед - после 25 лет своих "бамов", конечно - возглавлял военную кафедру одного из вузов, но... Отец - русский и дело было в СССР, иностранных языков он не знал (им было не положено). В частности, советского «эсперанто». А на этом языке фраза «айда на бам, ребята!» переводится как «я сколотил группу добровольцев и отправил их, утирая платком слезы, а сам вернулся на кафедру ленинизма, куда меня устроили».

… Так и поехало. Стройотряды, БАМ, целина, армия.

Приезжая на побывку в солнечный, курортный Кишинев, встречаясь со старыми знакомыми, он с удивлением сделал следующее наблюдение. Все стенки – мы знаем, что в СССР стенка это мебель, а не стена:-) - людей, обосновавшихся в кишиневских, одесских и др. портовых городах в советских НИИЧАВО, были буквально заставлены книгами из серии «ГЕОЛОГИЯ ЗОВЕТ В ПОХОД» из библиотечки «Юный Комсомолец». Повести «Позвал в дорогу БАМ», «Как мы покоряли Камчатку» «Гейзеры кончили вместе» и т.п. чтиво. При этом — еще раз подчеркиваю — собирать такие коллекции модно было у людей, которые всю свою сознательную да и бессознательную жизнь провели в НИИ бездельников, воспетых Стругацкими. То есть, многие из них не покидали территории не то, что Молдавии. Даже Кишинева. Ну, кроме юбилейных заповедных месяцев отпуска.

Тогда — как компенсация — туризм, байдарки, Байкал. «Старик, махнули в Саяны на три недели?!».
Мой отец, полистав эти библиотечки кадета Биглера, откланивался и отбывал в самые разные места Советского Союза и не только. Бывал он в Чернобыле, Монголии, и других интересных местах, в которые советских НИИЧАВЦЕв звали зори и трубы. Ну, в смысле «стругацкие».

Туби-ду-ду-ду-ду!

Но советские оставались в НИИЧАВАХ...

Кривляясь, хихикая, и разговаривая друг с другом на языке условных «стругацких».

Пока миллионы русских рабов «покоряли север».

Почему эти люди любят Стругацких - понятно.

Масоны развлекаются. Ну, или блатные. Или эсперантисты. Или доктора. Любая, короче, каста. Условный язык для своих. Но почему бывает, что русские любят Стругацких? Даже и белорусы — ну, русские, которым вынесли мозги «доном руматой» «витовтом» и «градом обреченным» - «княжеством литовским» и прочей советской научно-фантастической азиатской ересью? Разве русские дураки? Нет. Это народ себе на уме. Русские — даже стопроцентные идиоты, которых среди них встречается немало - люди очень способные.

Так в чем же дело? Я дам хороший пример. Чтобы всем угодить, он будет про великую победу в великой войне и трагедию великого народа в этой войне.

А, что? Русские в Первой Мировой?

Нет. То была Великая Победа в Великой Войне и Трагедия Великого Народа в этой войне. Именно так. Все с большой буквы. А это…

… 1945 год. Март. Барак Аушвица. В помещение вталкивают человека с разбитым лицом. Еле дышит. Шепчет. «Ребята, держитесь. Союзники уже полгода как высадились. От Германии остался один Берлин. Русские уже штурмуют. Спасение на подходе. Держитесь».

В это время из угла с визгом протягивает в сторону пленного корявые руки еврей, попавший в Аушвиц с первого года лагеря. Чудом выжил. Безумный. Потерял все. Детей потерял. Шипит: «Как ты смеешь харкать на образ Адольфа Элоизовича Гитлера?! ОХРАНА!!!».

… Русские. Все кончилось. Хватит бояться. Стругацкие больше не выдают вам еду, не пишут вам книг, и не отправляют вас на «бамы», что бы по этому поводу не кричал с вышки младший ефрейтор Быков. Да и на вышке он с испугу, а не сторожит. Вы - выжили. Учитесь быть свободными. Ваши захватчики обезоружены. У них нет автоматов. Вы можете покинуть территорию лагеря. Вам можно перестать любить своих мучителей.

Иван, бери шинель, иди домой.
Sunday, September 11th, 2016
8:45 am
НА ДОРОГЕ
Убив Пушкина, русские облегченно вздохнули.

Что? А, ну да. Солнце русской поэзии закатилось и так далее. Но что, если мы оставим за скобками похоронный ритуальный плач, равных в котором нет славянской культуре? И поговорим про отношение к Пушкину живому?

Будем честны.

Пушкин русских раздражал и делал это очень долго. По меркам России – вечность. Непривычно яркий, непривычно живой – да еще и постоянно, а не по русской схеме «с утра - волна эйфории, вечером - приступ черного отчаяния», так верно отмеченной Берджесом в «Клюкве для медведя» - и раздражающе горячий. Такой Пушкин в прохладном климате России и в самом деле светил Солнцем. В глаза. И даже слепил. Можно сказать, напёк людям голову. Поэтому в санкт-петербуржских болотах Светило умело – как могут только русские – погасили.

При очень символических обстоятельствах.

Первого по-настоящего белого писателя России убили у Черной реки.

Ну, и, конечно, первым делом свою вину русские постарались свалить на других.

Например, на француза Дантеса. Это глупо. Дантес, служивший на русской службе, был в такой же степени французом, как и русским (а Пушкин – русским, как и французом). Оба говорили по-французски, служили императору России, и были дворянами, то есть, наднациональной кастой. Вины Дантеса в убийстве Пушкина – примерно столько же, сколько в стреле арбалетчика, которая попала в шею Ричарду Львиное Сердце, или в топоре, которым убил Раскольников. Дантес - просто орудие.

Еще говорят, Пушкина убил царизм. Тут просто без комментариев.

… Хотя нет, придется. Людям 100 лет полоскали мозги советской «историей» и им кажется, что русские цари были этакими фараонами и царями царей Персии. Тема очень интересная – начиная с того, что Персия была рыхлым конгломератом а-ля «СНГ», в котором титул «царь царей» не значил ничего, кроме хвастливого болтовства, и реально сатрапы царям подчинялись через пень-колоду. Что мы можем прочитать у Ксенофонта, Плутарха, Геродота, Фукдида.

На самом деле степень самодержавия в России регулировалась и регулировалась прекрасно. Дворянами. Мученика Павла отрегулировали табакеркой и оторванными яйцами– сыну же его пришлось награждать убийц отца. Несчастных Петров, кроме Первого, и часть Иоаннов, отрегулировали дворцовыми переворотами с последующим убиением в крепостях. Александр во время войны с Наполеоном до помешательства, сделавшего его профессиональным лицемером, ждал заточки в бок от своих преданных поданных. За то что «не так воюет». Ну и так далее. Проще говоря, русские цари всегда жили под угрозой меча дворянства.

И если бы русский царь уморил в середине 19 века дворянина высшего света за то, что ему глянулась жена дворянина – да еще и с мутной схемой в виде привлеченного дуэлянта - французского гомосексуалиста - такого царя бы не просто убили, а убили позорно. Повесили бы со свиньей. За создание опасного прецедента.

Император Николай Первый, как мы знаем, дожил до старости и умер от своей руки, спасая государство. Чтобы позволить наследнику войти в переговоры от имени России, на которую навалились всем миром – как на испанцев в 16 веке и на французов в 17, - принял яд. Сказал при этом внуку – «учись умирать». Интересно, что ни один советский лидер и последующие РФ, таких высот самопожертвований не демонстрировали. Их лозунг – «учись жить и вертеться».

Говорят, также, Пушкина убил плохой характер Пушкина. Не хотел, понимаешь, терпеть анонимок в свой адрес. Вздорный человек, невыносимый. Тяжело пришлось с ним русским.

Или Бекендорф.

Или…

Увы, в 1841 году не отменили еще черту оседлости, поэтому из многостраничного списка обвиняемых выпадают евреи. Они просто физически не могли быть причастными к гибели Пушкина. Очень, очень жаль. Ведь эта версия, наверняка, пользовалась бы популярностью. Самой высокой - среди евреев («смотри, Сёма, наши еще и Пушкина умучали… да, в этой телеге за заговор що-то есть… ми таки рулим миром ой вей»).

Между тем понятно, что Пушкина затравили русские.

Травили всем обществом - под этим словом подразумевается слой образованных свободных людей - и желали ему как можно скорее сдохнуть. Невзлюбили еще в лицее. Не очень-то и читали. В конце концов, обложили полностью. «Умри». Что он в результате травли – охотничий термин, обозначающий преследование животного сворой, - и сделал, потому что мысли материализуются.

Но речь не о Пушкине.

Она о том, кто первым и единственным понял, что случилось.

Итак, Лермонтов.

Если Пушкин русское общество просто раздражал, то появление Лермонтова – просто взбесило.
Ведь только-только вздохнули, утерли пот, как… опа. Следующий!

Проблема Лермонтова не только в гениальности, но и в уме. У него был очень глубокий ум. Вот, например, стихотворение «На смерть поэта». Это, во-первых, великая поэзия. Во-вторых же… Это вовсе не упрек царю, которого оно, якобы взбесило, отчего тот… (дальше – курс советского литературоведения). Так думают и считают. Почему – понятно. Текста не видели. Давно, со школы примерно. Классику редко кто перечитывает. А вы попробуйте. Обратитесь к тексту. И все сразу поймете. Это стихотворение - поэтический синоним одной очень известной цитаты из прозы еще одного русского гения. Достоевского. Звучит она так.

«Вы и убили-с».

Лермонтов на свежачка все сразу написал. «Пал, оклеветанный молвой».

В смысле – вами всеми. Он так писал, чего же более. Слушать о себе правду всегда неприятно, хотя все ее о себе знают. Поэтому русские сразу взяли Лермонтова на карандаш и стали думать, как бы убить.

За что в России не любили Пушкина? А за то, что он был слишком Другой.

А за что в России не любили Лермонтова? За то, что был слишком Свой.

Желчный, умный, одинокий и единоличник, Лермонтов обладал всеми качествами русского национального характера. Сидел под сосной, смотрел на белеющий парусник, выходил на дорогу. Один, один, всегда один. Никого не надо. В принципе, такими были все русские писатели. Просто у них это было дозировано.

Например, Толстому не нужна была баба, потому что они все дуры, да и со стороны, по его мнению, мужик с бабой выглядит смешно (но, конечно, годам к 80, когда уже стоять перестал). Еще ему не нужно было центральное правительство, потому что «народ сам разберется». Жалко, старик не дожил до 1918, и с ним народ вилами в глаз и топором в спину не разобрался.

Дурню Маяковскому не нужны были мертвые классики, которых он сбрасывал с парохода в воду с камнями на ногах, как его товарищи – живых русских офицеров в Крыму. Потом Маяковский очень быстро схлопотал пулю в голову, и его тушу сбросили с парохода. В воду. Бульк. В воде туша колыхалась лет сто, пока к ней не подплыл большой склизкий сом. Начал обсасывать. Потом сома – они падальщики – поймали на тушку паленой кошки. Приготовили. Так появилась книга о Маяковском, «Тринадцатый апостол», авторства сом… писателя Быкова.

Шуту Мариенгофу не нужны были образованные люди. В «Романе без вранья» есть эпизод, буквально пропитанный ненавистью к студентам. Там Мариенгоф, хотя уже и писал в СССР и обязан был следовать мифам пропаганды, но проговаривается – предрассудки сильнее разума – и прямым текстом пишет, что главной силой сопротивления «красным», и опорой монархизма в России были в 1917-1919 годах… студенты. А революционные недоучки-гимназисты, типа Мариенгофа, стреляли им в спину. Один раз дурак Анатолий полез посмотреть реворлюцию, стрельнул из пугача, от стены отрикошетило, и пуля попала в любимого папу-Мариенгофа. Увы, жизнь не научила и после этого.

Все знают, что у Мариенгофа повесился сын-Мариенгоф.

Сам отец намекает – не говорит прямо, темнит, мутит, - на то, что мальчик повесился из-за несчастной любви. Но там все было отвратительнее и подлее. Как писал специалист по Серебряному веку Гречишкин/Пригодич, сам Мариенгоф в ходе семейного конфликта дал сыну пощечину, и назвал того негодяем. Тот дождался, пока родители уйдут из дому и повесился. Дело в том, Мариенгоф, хотя и болтал про Свободу, Новый Мир и Братство, воспитывал сына по стандартам дореволюционной этики. Мальчик все сделал, как учили. Как если бы он был из аристократов. Вся соль в том, что он аристократом не был, и отец его был, хоть и хороший писатель, обычный плебей и врун с искривленной психикой. Мариенгоф-младший оказался недостаточно испорчен и слишком юн, чтобы понимать – он живет в комнате кривых зеркал, а среди уродов нужно и жить по-уродски. Бровь левую приподнять, улыбку на одну сторону скосить… Не выделяться. И не обращать внимания. Из-за брани бомжа или алкаша с лавочки не вешаются. Просто сторонятся урода. Но…

Так крестник Есенина ушел за крестным.

Урод же папаша, наказавший себя вечно, скачет сейчас куда-то в ночь, и отпускает шуточки, да вылизывает себе яйца.

В образе запаршивевшего кота.

… Интересно, что история с сыном Мариенгофа – зеркальное отображение эпизода из его романа - про тупого русского дворника, генетического раба татаро-монголов (я, примерно, цитирую), который во время первого русского Голодомора («революция») отвел сына на вокзал, посадил в поезд, и дождался отправления неведомо куда. Мариенгофа поразила тупость лица дворника. История, между тем, архетипичная. В Германии в средние века крестьяне отводили детей в лес во время голода, я японцы – убивали в постелях. Моего тестя во время очередного Голодомора в Рязани мать отправила побираться по деревням, пятилетним. Чтобы выжил. Это было уже после Второй Мировой Войны.

Мариенгофу не было жаль ни дворника, ни его сына. Не своё. Хотя он скакал от радости, когда к власти пришли люди, устроившие разруху и Голодомор, и, как интеллигентный человек, мог и должен был обладать, хотя бы, капелькой совести, чтобы рефлексировать по этому поводу. «Из-за наших троглодитов люди своих детей убивают, чтоб не мучились. Нехорошо получилось».

А ему – хорошо.

За это жизнь прихлопнула уже его сына, как муху. Его же руками, в которых дурак держал газету «Правда», свернутую в трубочку.

Так Россия посмеялась над идиотом.

… Кто еще? Тургеневу не нужна была Россия, Обломову – люди, не встающие с дивана, Набокову – «красные», Лешке Толстому – «белые», Бунину – «красные» и своя старая баба, потому что нашлась новая…

Лермонтову же оказались одновременно не нужны все, вся и всё.

Была лишь одна пустыня. И он в ней.

Ему даже в ссылке хорошо было. Одному. На контрасте – как она утомляла живого и общительного Пушкина. Природу он любил, но не мог без людей. Снежку порадовался, с няней кружечку дернул, и в город, в город. К людям. Лермонтову же – ничего не надо. Ну, Кавказ так Кавказ. Бумага есть, чернила есть. Пишем.

И в этом он - самый русский поэт.

Ведь, почему-то, русских принято считать коллективистами. Но это народ одиночек.

И это чувствуют даже не очень умные люди, вроде талантливого стилиста Сорокина, одна из книг которого заканчивается уходом героя в лес. И он там по-настоящему счастлив и эта тяга к одиночеству передана великолепно. Хотя в своем стремлении оторваться от общества герой выглядит, как совершенный кретин. Понятно ведь, что человек один в лесу не выживет. Никакой. Группа - основа выживания Homo Sapiens. А если вдруг мужичок и выживет, то кто-то придет – монголы или поляки, или саблезубые тигры, или лихорадка – и один все равно не выживет. Человек – животное социальное. Так что герой Сорокина, описанный автором с любовью, просто эталон идиота.

Вроде самого Сорокина, стремящегося оторваться от русской культуры и уйти от нее в лес.

Лермонтову было хорошо в лесу, у моря, в горах и пустынях. Даже в городе он чувствовал себя недурно, о чем красноречиво свидетельствует некрасивая история с Сушковой.

На самом деле, история, ставшая основанием «Героя нашего времени», не стоит выеденного яйца. Сушкова нравилась Лермонтову в его 16 лет, а он ей не нравился. В свои 20 он ей понравился, она ему подмигнула. Он ей подмигнул, и все завер… Ну, почти. Он ей поподмигивал, она кашлянула, он покраснел, она подняла бровь, они вроде как договорились встретиться ночью на балконе, она приняла душ, а он… не пришел и перестал здороваться.

Это всё:-)

Что называется, «отомстил». Что сделал бы француз, доведись ему встретиться с отказом красавицы в юности, а после – с ее же согласием? Думаю, он бы пожал плечами. Любовь – война. Бьют – беги, дают – бери. Француз бы взял, что дают, а потом помалкивал, чтобы, значит, заслужить себе хорошую репутацию берущего. Все были бы счастливы. Француз, Сушкова, ее муж, ее подруги, умеющие ценить молчаливого мужчину…

Лермонтов же – не просто не взял, так еще и не помалкивал.

Устроил из пустяка целый роман на ровном месте.

Самое смешное, обошлось без секса.

Зачем? Он вытрахал ей мозг.

Иногда русскому этого достаточно.

… Теперь я бы хотел обратиться к важнейшему для понимания Лермонтова именно как русского – а не просто европейского - писателя, произведению. Речь идет о «Песне о купце Калашникове», которая как поэма вовсе не хороша, а, скорее, слаба. В сравнении с другими текстами Лермонтова слаба – хочу я уточнить – а не «поэзией Гандельсмана» или о чем теперь пишет новый литературный портал «Горький». Интересно, кстати, почему именно «Горький»? Разве прилично называть портал о еврейской литературе «Лени Рифеншталь»? Или о кампучийской – «Пол Пот»? Но я – мне русские об этом часто пишут, - эмигрант и молдаван. Поэтому многого в современной российскофедерационной культуре не понимаю.

Так что, лучше, обращусь к старой доброй РУССКОЙ культуре.

К Лермонтову.

Итак, «Поэма про купца Калашников».

В целом это повесть о том, как человек встал на рога на ровном месте.

Жил был купец Калашников. Его баба шла по улице, к ней подъехал на мерине – нет, без кавычек, авто еще не придумали – слуга царёв. Спросил телефончик. Баба телефончик не дала. Кокетливо оглянулась. Человек на мерине свистнул, подъехал поближе, ущипнул за задницу. Баба вырвалась, плюнула, дала пощечину, убежала. Человек на мерине пожал плечами, поехал дальше. Баба пошла домой. Дела житейские. Купец Калашников узнал, разозлился, вызвал царева человека на Спартакиаде сыграть в шахма… побороться на кулачках, и пробил голову. Насмерть. Явно и специально.

Само собой, купца казнили.

В советской литературной критике очень мутно – как Мариенгоф про историю с сыном – пытались намекнуть на то, что купчиха Калашникова была изнасилована, что и вызвало такую реакцию купца Калашникова. Хм. Давайте взглянем.

И ласкал он меня, цаловал меня;
На щеках моих и теперь горят,
Живым пламенем разливаются
Поцалуи его окаянные...
А смотрели в калитку соседушки,
Смеючись, на нас пальцем показывали...
Как из рук его я рванулася
И домой стремглав бежать бросилась;
И остались в руках у разбойника
Мой узорный платок, твой подарочек,

Я так понимаю, женщина целовалась с мужчиной. Потом их увидели соседи. Она от стыда рванула. В руках у злодея остался платок. Не исподнее, простите. Платок – мужнин подарок. Платка нет. Ситуацию надо объяснить. Что женщина и делает.

Ну, или еще – до того, как соседки увидали.
И он сильно схватил меня за руки
И сказал мне так тихим шЈпотом:
"Что пужаешься, красная красавица?
Я не вор какой, душегуб лесной,
Я слуга царя, царя грозного,
Прозываюся Кирибеевичем,
А из славной семьи из Малютиной..."
Испугалась я пуще прежнего;
Закружилась моя бедная головушка.
И он стал меня целовать-ласкать…

Вот так. У женщины от тихого голоса закружилась голова и она поплы… испужалася.

Не будем предполагать, что бы сделал на месте Калашникова француз. Уж Калашников-то был русским. Купец мог выпороть – по административному кодексу того времени – свою супругу и попросить ее не обмякать больше в объятиях чужого мужчины на улице. С двумя дюжими братьями подстеречь и поколотить братьями царёва человека, и тот бы никогда в жизни об этом никому не проговорился, потому что дворянин не признает, что получил по морде от булочника. В общем, решить конфликт на том уровне, на каком тот и находился.

Вместо этого купец Калашников переводит вопрос в плоскость «опять русские сатрапы замучали русского человека».

Виноватым во всем, по логике советских литературоведов, становится… царь и его режим, при котором бабы на улицах обмякают (какова сволочь!»).

Хотя в этой истории царь - единственный человек, который ведет себя достойно. Царь дает слуге богатые подарки для дамы, причем сам царь не знает о ее замужнем статусе. Царь не казнит Калашникова за умышленное убийство царского человека так, как положено – «варить в масле ноги, а голову сунуть в крысиную норму» – а милосердно приговаривает его к самой мягкой казни того времени. Дает его семье – жене, детям, и братьям (соучастникам преступления), - посмертные льготы. То есть, дарит почетную, дворянскую прямо-таки смерть. Причем сам Калашников причин своего поступка не объясняет.

«Убил, а почему – не твоего ума дело».

И все это сходит ему с рук. Буквально. Что еще? Палач наряжен в «Армани». Топор – позолоченный, как «Стечкин» Кадырова. Казнь – в прямом эфире ОРТ, НТВ и «Россия». В смысле, на Лобном месте.
О чем еще мечтать русскому человеку?..

Поэму – именно из-за ее идеологического содержания - высоко оценили государственный изменник Бестужев, бездарный Белинский, и кампучиец Горький.

Тот даже сказал, что «со временем из Лермонтова мог бы получиться первоклассный народный поэт». Мол, не успел. Сбили на взлете.

На самом деле, Лермонтов написал все, что должен был, просто одержимый словесной диареей Горький этого не понял.

Песня про «Калашникова» была данью обществу, которое ждало оскорблений в адрес режима. Чтобы сразу не заклевали. Представьте себе поэму, в которой Грозный казнит с почетом своего слугу – а почему без почета? человек-то ничего плохого не сделал – и дарит Калашникову перстень, еще платочек для его жены, и отпускает убийц с миром. И отзыв Белинского на эту поэму. А?

«… лизоблюдство необычайное, явленное нам поручиком Лермонтовым, в угоду сатрапу жгущему мирные крестьянские села горного Дагестану…»

Лермонтов был очень умный, и все понимал. Но общество бы его отвергло. В любом случае. Именно за ум. Так что Лермонтов купил себе отсрочку и отправился в пустыню, к Богу.

Путешествие на край ночи одиночества привело Михаила Юрьевича на одну кавказскую гору. Там честный русский военный и глуповатый Мартынов, которого Лермонтов возвысил до Прометея, клевав тому печень, в точности повторил подвиг купца Калашникова. Вместо того, чтобы выстрелить вверх и посмеяться над Михаилом Юрьевичем, как тот смеялся над ним, Мартынов прилежно прицелился и выстрелил. Сам Лермонтов хорошо знал своих соотечественников, и, уверен, ни минуты не сомневался, как поступит Мартынов. Но Лермонтову того и надо было.

Он на самом деле искал смерти.

И он нашел ее раньше. САМ. Прежде, чем его успели убить, как Пушкина.

Ведь дуэль Лермонтова была красиво обставленным – не придерешься - самоубийством.

Как все обстояло? «Наскучивший жизнью» человек третировал глупца-профессионального убийцу, пока тот не потерял голову от ярости. И потом спокойно дал тому выстрелить в себя. Напомню, что Лермонтов тоже был профессиональным убийцей, - он нарушал права человека в Чечне в составе армии Его Величества - и стрелял первым. Он бы не промахнулся.

Да он и не промахнулся.

Он просто высоко поднял руку и выстрелил вверх, согласно данным посмертной экспертизы.

Предположение, что Лермонтов мог рассчитывать на великодушие Мартынова – «я выстрелю вверх и ты так же» - никакой критики не выдерживает. По условиям дуэли, предложенной Мартыновым, с самого начала ясно было, что она – насмерть. 3 выстрела каждому, отстрелявшегося зовут к барьеру (то есть, расстреливают в упор).

Таким образом, единственная возможность избежать смерти для Лермонтова была – стрелять в противника, а не задирать руку вверх, подставляя бок, где позже и нашли пулю Мартынова.
Он стрелять не стал.

Это - благородное самоубийство.

Подобное такому собирался совершить честный солдат Барклай де Толли, всю битву при Бородино выезжавший вперед, на пули. Русского генерала Барклая де Толи, маневрами и отступлением спасшего русскую армию, - и, стало быть, Россию, - и взявшего на себя всю тяжесть этого непопулярного решения, и спасшего таким образом и царя (да-да, Александр, заточка) русское общество ненавидело и травило. Чуть ли не вслух объявляли изменником. Что делать, если тебя отторгла среда? Вешаться и топиться дворянину - не по статусу.

Вот он достойной смерти и искал.

Смерти искал и Лермонтов. Почему? Ведь Лермонтова русское общество травить еще не начало. Но оно просто не успело. И гениальный Михаил Юрьевич это если не понимал, то очень тонко чувствовал.
Что случилось с Лермонтовым?

Он утону… ушел.

Сам.
Wednesday, August 24th, 2016
8:32 am
СОСИ ЛИМОН
Писателя Лимонова принято считать скандалистом, дураком и провокатором.

Это, действительно, так.

Правда, никакого отношения к писателю Лимонову провокатор и дурак Лимонов не имеет. Что, прямо-таки, губит людей, пытающихся повторить взлет карьеры Э. В. Савенко какими-то, экстравагантными, - на их взгляд – поступками.

Чему обязан своей карьерой Лимонов?

Согласно канонической версии, путь его к славе таков. Якобы, отсосав у негра, - советские люди называют такое «зашквариться» - Лимонов приобрел скандальную известность книгой о том, как он отсосал у негра, и которая называлась во французском издании (внезапно) «Русские писатели предпочитают отсасывать у больших негров». Для консервативных русских ее назвали попроще. «Это я, мол, Эдик! Привет, совок!»

Небольшое отступление.

Шкварка – это небольшой, поджаренный кусочек жирного мяса. Как описывал их еще один талантливый, но неумный литератор, Гашек, правильная шкварка «это такая шкварка, которая хрустит, но не жесткая, и тает во рту, но сало не течет по подбородку». Каким образом это немудреное, вредное, но, в общем-то, вкусное блюдо, легло в этимологию выражения, обозначающего предосудительные гомосексуальные связи – ведомо Богу да русской истории.

Не исключено, что все дело в еде и коммунистах.

Ведь большинство сленга в современном русском – из уголовного, ну то есть советского, прошлого (да, благодаря коммунистам практически все русские приобрели уникальную и до того довольно экзотическую возможность побывать в тюрьме).

Видимо, коммунисты считали, что шкварки это что-то плохое, мерзкое, грязное.

Особенно – свиные.

Что кстати, полностью опровергает довольно популярную теорию происхождения термина «шквариться» из эсперанто для обитателей черты оседлости, языка идиш. Как нам известно, революцию организовали русские, исполнили русские, и коммунистами были русские. Так говорит Нобелевский лауреат Алексиевич и у нас нет причин ей не верить. Она в коммунизме, простите за каламбур, свинью съела, так как совершала хадж на могилу святого Дзержинского дважды и знает, о чем говорит.

Поскольку после жирненького всегда лучше кисленького – для пищеварения, то вернемся от шкварок к Лимону. Никакого панибратства.

Так его кличут товарищи по партии.

Этимология скворчащего успеха Лимонова в глазах советского обывателя также понятна. Русские – совершенно не знающие условного Запада, который им, отметим справедливости ради, отвечает тем же, - искренне верят, что Запад ждет от них исполнения роли Мальчиша-Плохиша. «Облей помоем родину, получишь корзину печенья». «Лучший способ добиться успеха – гадить на Россию». Многие, кстати, так и делают. И бывают очень разочарованы, Дело в том, что никому здесь до русских дела нет. Русским часто трудно в это поверить и часто это становится источником их постоянных трудностей за рубежом (и дома). Они Специально начинают писать и говорить что-то плохое о России. Их за это только презирают. Например, писатель Шишкин или прости Господи, Кантор, западнее реки Прут не существует. А писатель Толстой – существует. И писатель Лимонов – пусть и не на месте как у Толстого – существует

Переиначим известный анекдот. Лимонов мог написать сто книг, в которых русский писатель сосет у черного хулигана, или черный хулиган сосет у русского писателя, или они отсасывают сам у себя каждый. Это бы не кончилось ничем. Единственное, его бы попросили убрать руку с громкоговорителя, чтобы это все не утомляло публику.

Секрет успеха книги Лимонова в другом, и он очень прост.

Роман «Это я Эдичка» хорошо написан. В этом его ценность для западного – вполне культурного – читателя.

А в чем его главная ценность для русской литературы?

Это пусть и не гениальная, но талантливая книга, написанная живым русским языком. В 1980-хх (!!!) годах. Что невероятно вдвойне, писал ее стопроцентный советский продукт, гражданин СССР Лимонов, родившийся в СССР, и выросший там. В социальном плане – плебей, происходивший от солдафона и кухарки. Он должен писать на советском языке - «исходя из решения съезда товарищи постановили считать предыдущее постановление утратившим силу как не принятое к голосованию по итогам третьей четверти пятого голосова-ва-ва… ав-ав-гав!!!». А он написал – «Проходя между часом дня и тремя по Мэдисон-авеню, там где ее пересекает 55-я улица, не поленитесь, задерите голову и взгляните вверх -- на немытые окна черного здания отеля Винслоу. Там… на одном из трех балконов гостиницы сижу полуголый я. Обычно я ем щи и одновременно меня обжигает солнце, до которого я большой охотник». Во-первых, это по-русски написано. Во-вторых, это написано с учетом контекста – то есть, тоже по-русски. Культура предполагает базис. Одной фразой хулиган Лимонов отсылает нас ко многим пластам русской литературы. После этого приглашает нас в свой, личный, мир. Да, не очень глубокий и слегка ущербный.

Но это неважно.

Важно, что, Лимонов – один из признаков возрождения русского языка и литературы после тотального их уничтожения и окончательной смерти в 40-хх годах 20 века. Зеленый побег на выгоревшем лесном пепелище. Казалось бы, всё. 50 лет назад здесь бушевало пламя. Сгорело все. Лунный пейзаж. Как вдруг…

И все-таки орешник зазеленел.

Кроме языка в «Эдичке» нет ничего ценного. Да и не нужно. Лимонов – новая, розовая кожа на месте страшного ожога. Выглядит она непрезентабельно, да что поделать. Главное – наросла.
Нельзя сказать, чтобы попыток до него не предпринималось. Но они, в силу особенностей советской культуры, были совершенно идиотскими, так как не учитывали предыдущего опыта. Фраза про карликов на плечах титанов не просто красивое выражение из книжечки афоризмов товарыща Сталына, как думали в СССР. Эти слова Ньютона - квинтэссенция европейской культуры и литературы, как ее части.

На чем базируется культура Европы?

Со времен античности – на Авторитете и диалоге с ним.

Иногда – пытливом, иногда – ерническом, иногда – в виде спора. Но нет в европейской – и, соответственно, русской, - культуре человека, который бы творил «с ничего», как если бы до него мир был разрушен атомной бомбой. За исключением советских людей, которые пришли рушить старый мир и строить новый. Получилась собака, гоняющаяся за своим же хвостом. Сначала, на месте древнего храма – бассейн. Затем – на месте бассейна – храм. Потом, надо полагать, будут водные горки.

Например, как-то бездарный дурак по фамилии Гроссман решил написать «Войну и мир».

Я не шучу. Прочитайте текст гроссмановского рОмана. Человек на голубом глазу решил, что старая власть кончилась, гражданина Толстого расстреляли, а рукописи его сожгли, поэтому можно нафиндилячить что-то такое же. Но – с нуля. Он, Гроссман, сам с усами. В роли усов Гроссмана - многостраничные рассуждении о природе добра и зла, с описанием полей военных сражений глазами князя Болко.. политрука Канцольсонса, которого ранило ядро… фашистской пулей… И даже с мазуркой на бал… ой, то есть, гопаком в блиндажах.

Наверняка, в блиндажах Украинского фронта. И, безо всяких сомнений, боевым!

Самое смешное, что Гроссман, решивший сотворить этот мир заново, не справился с такой элементарной задачей, которую Толстой щелкнул пальцем, как пылинку стряхивают.

Эффект отстранения.

Толстому никого не жалко, и он жалеет всех. Толстой не любит никого, и Толстой всех любит. Толстому что негр, что Лимонов, что Гроссман что немец, ой, то есть, что француз, что русский – он их одинаково жалеет, и они его, пусть и по-разному, но в одинаковой степени раздражают.

Это видение Бога.

«Гляжу на муравейник. Всех жалко, всех люблю, все – теряются в пейзаже».

Гроссман не может сдержать тон Творца, когда говорит о немцах. При этом он не понимает, что говорит о несуществующих немцах – немцах в произведении писателя Гроссмана. То есть, о своих муравьях. Которых ему положено если не жалеть, то хотя бы – снизойти. Как это называется?

Хулиган разворошил муравейник, поджег и отлил в огонь. Сидит, любуется.

В результате у Гроссмана получается такая версия «Войны и мира».

«… на бугорок восходит Наполеон. ШОБ ТЫ СДОХ ПАДЛА ДА ПРОКЛЯНУТ ТВОЕ ПОТОМСТВО ВСЕ МУДРЫЕ ЛЮДИ. Небо синеет над ним. Небо Бородина. Навстречу ему несутся кони… ревут гренадеры… Как спокойно, как величественно небо… ШОБ ТЫ СДОХ КОЗЕЛ, БАБУШКУ МОЮ УБИЛИ А ОНА ТАКОЙ ФОРШМАК ГОТОВИЛА СУКА ШОБ ТЕБЕ ПУСТО БЫЛО»

И так, перемежая всхлипами попытки замутить большой философский роман, - трава зэлёный, вода мокрый, силющая мина, я тибэ адын вещь сказат! - человек спотыкается на двухстах страницах. Обычно эти всплески эренбурговщины объясняются доброжелательными критиками тем, что у Гросмана сделали нервы из-за погибшей родни. Мол, много плохого сделали советским людям фашистские оккупанты. Но, помилуйте. Французы в 1812 и немцы в 1941-1945 сделали русским людям зла ничуть не меньше. Да и большевики в 1917-1991-м. Однако никакой ненависти ни к французам, ни к немцам, ни даже к большевикам у русских уже нет. Мы и французов и немцев - и даже своих «красных» - любим и жалеем. А почему?

А потому что мы их всех победили.

Два раза за одно не казнят.

Вот такая немец-перец-колбаса.

… американец-чили-хотдог Лимонов блестяще овладевает эффектом отстранения – важнейшим для писателя, потому что только это делает его богом, беспристрастным наблюдателем, - в другой, лучшей своей книге.

Она мало известна широкому читателю, который предпочитает возиться в ширинке негра.

Между тем она заслуживает внимания. Роман называется «Смерть Современных Героев». На уровне сюжета это, как и «Эдичка» - эпизод из жизни, но он, сюжет, чуть строже структурирован. Грубо говоря, это уже целая выдуманная история. Созданный мир.

… Редактор никчемного журнала, пытавшийся стать писателем в Париже, после вечеринки срывается в неожиданное путешествие с парой наркоторговцев, и прекрасно и странно проводит время в Венеции. Вино, секс а-ля trois, разговоры об искусстве, немного наркотиков. Новые места, люди, привязанности. Жизнь артиста, как она есть. Вернувшись в номер после прогулки, герой находит пару своих друзей убитыми, и возвращается домой. Там он берется за ум – не от испуга, а просто вдруг человек понял, что устал и повзрослел – и возвращается в родное гнездо. Устраивается на службу в отцовский бизнес. Находит женщину Ничего особенного.

Чем хорош роман?

Во-первых, это, несмотря на все артистические специи в виде групповухи и кокаина, архетипичная и универсальная история.

Мелкий идальго бросил все и поехал на Кубу, оттуда с отрядом в 50 душ подался в Чили, ползал в грязи бродил по горам, сражался, покорил царство, разбогател, разорился, влюбился, потерял возлюбленную, вернулся в деревушку в Астурии. Пьет вечерами вино, глядя на горы. Пишет воспоминания. Растит сына.

Или – мелкий островной князек силой завербован военной экспедицией, с ней поехал в Малую Азию осаждать какую-то дыру, потом долго не мог вернуться. Пережил приключения, погони, страсть, разочарования… Спустя 20 лет вернулся.

Или – …

Это история путешествия – от себя, и к себе. А еще это история одиночества, любви и желания побывать в Эльдорадо (или в золотом саду гофмановского Ансельма, как вам будет угодно), чтобы вернуться оттуда изменившимся навсегда, понимая, что ты обожжен. Ты был в раю и он утерян. И уже за это уважительное использование кодов мировой литературы Лимонов заслуживает внимания. Но есть и еще кое-что, что делает эту печальную и универсальную историю обязательной к прочтению.

Это язык. Он хороший, и он русский. Несмотря, кстати, на то, что автор буквально шпигует текст галлицизмами и англицизмами (что понятно – речь об интернациональной компании: англичанка, американец и колумбиец). Вот вам и Мастерство. Человек иногда просто начинает писать по-английски и по-французски, а пишет все равно по-русски. И ни тебе заколдобившихся портянок ни домкратов, ни «ты чо такой похнюпый ёбана», над которыми издевался великий Булгаков в своей юмористической книге «12 стульев». Ну, а где есть язык, там появляется стиль.

И он у Лимонова в этой книге есть.

Одно начало чего стоит.

«На карнавал они опоздали».

Напомню, что речь идет о людях, которые познакомились вчера и по шампанскому делу, и той же ночью решили прокатиться в Венецию из Парижа. Человек умеет одной фразой создать настроение, ощущение, и атмосферу. Это писатель.

Теперь о грустном.

… Если лимон очень долго сосать, он перестанет быть кислым. То есть, самим собой.

Лимонова сосали, сосали да и высосали.

Сделал это он сам.

Я, конечно, говорю не о количестве книг. Флобер и Золя выдавали куда большее количество текстов.

Речь идет о писательском развитии. Его отсутствие означает стагнацию. Если человек не занимается умеренно спортом, мышцы его атрофируются. Как писатель, Лимонов закончился на «ССГ», потому что он просто перестал писать книги после «ССГ». Я, разумеется, не говорю о книге как четырехугольном предмете в твердой обложке с некоторым количеством бумаги внутри. Я говорю о книге, как о художественном произведении. После «ССГ» беспокойный Лимонов предпочел роль некоего «веллера», обучая русских всему на свете: 1001 способам выиграть 3 мировую войну и в лотерею, заваривать чай, кататься на лыжах, обустраивать городское хозяйство, и тому подобным важным вещам. Этакий Солженицын-2, человек, у которого на все есть свое мнение. Наверняка, ему кажется, что именно таким образом он попадет в русскую историю.

На самом деле, непонятно, зачем такие мучения.

Ведь в историю в России очень легко попасть.

Прямо как в криминальную хронику.

Тем более, зачастую история России и есть криминальная хроника.

Прославиться в России – пространстве в культурном смысле вязком, и перерабатывающем все, словно гигантская росянка, - ничего не стоит. Даже такие ничтожества и сталинисты как братья Стругацкие оставили после себя в русской культуре след. Правда, скользкий и неприятный. Такой оставляет слизень на виноградном листе. Один из следов даже так и назвали – премия «Бронзовая улитка». Вручается за лучшее фантастическое произведение. Из лауреатов – писатели Прилепин и Быков. Собственно, на этом можно было бы закрывать тему. Но русским постоянно пытаются доказать, что Стругацие это качественная литература. Это надо опровергнуть.

Кто бы спорил, что тексты их были качественными (на уровне – «эта кофемолка не ломается 3 года»).
Только это переводная литература. В СССР доступ к современной заграничной литературе был ограничен. Издание шло с отрывом в 30-50 лет.

Примеры?

Алкоголик и шпион Гэмингуэй, начавший в 1 мировую на итальянском фронте американским «отпускником», и продолживший в Испании им же, прославился между 1 и 2 мировыми войнами. Он же стал модным писателем в СССР в 60-ее. Великий и нервный алкоголик Фитцджеральд, расцветший в 30-хх и которого алкаш и солдафон Гэмингуэй третировал, прославился в СССР тоже в 60-хх. О Набокове узнали в 80-х. Фаулз стал мировой «звездой» в 70-хх, а в СССР…

Нет, простите.

В СССР Фаулза не знают до сих пор. Загляните в книгу любого советского писателя - под которыми мы подразумеваем тех, ко пишет в советской стилистике и в 2016 году. От финалиста ничтожной «большой книги» - глупой сериальной татарки Яхуниной с ее взвизгами про «шталина» - или еще одной никчемной сериальщицы Улицкой до литературной амебы Прилепина или литературного членистоногого Сенчина. И поймите одну важную вещь.

Человек, прочитавший «Женщину французского лейтенанта» или «Башню из черного дерева», так писать не сможет.

Он или может писать так, как Фаулз и никогда не станет писать так, как советские авторы.

Или он не может писать так, как Фаулз, но, прочтя его, просто перестанет писать.

Ведь, как совершенно правильно отметил русский писатель Лимонов, уже в 70-ее писавший как русский, а не языком журнала «Смена» образца 1958 года, устами своей героини - «Даже если вы не станете писателем… это не беда. Кто-нибудь сумеет выразить то, что вы хотите выразить. Важнее всего быть счастливым».

Русские в СССР были несчастливыми и все получали с опозданием.

Во всем мире нежная ночь великого Гэтсби давно уже сменилась рассветом яркого огня и большого города МакКинерни, а советские питекантропы вылезали из пещер в кромешную ночь с вырванными у себя из груди сердцами, по приказу бездарного зомби Горького.

… Проще говоря, АКТУАЛЬНУЮ литературу в СССР знать не позволялось. Доступ был к ней только у своих. У сталинистов и подонков, например. По образцам неизвестной советским людям западной продукции они лабали софт-версии для внутреннего пользования.

Так появилась советская «Кола». Так появились «Жигули».

Так появились «Стругацкие», которым разрешили читать качественную западную фантастику и писать по ее мотивам свои «произведения».

Лимонов свои книги писал Сам.

Ну, еще когда он писал книги.

Да, он мог вдохновляться – и вдохновлялся, что видно по тексту, - сотнями образцов мировой литературы. Но это не советская подлость в силе «Я сниму «Ну погоди» по мотивам «Тома и Джерри». Это достойное обращение к авторитету. Загляните в двухтомник Лермонтова. Там половина стихов – «по мотивам…».

Так Михаил Юрьевич – «из Шиллера…», «из Гете…» - и писал.

И КАК писал.

… Эдуард Вениаминович Лимонов тоже когда-то писал.

И след Лимонова в русской литературе чист, светел и весел.

Это, может, несовершенная литература. Но это русская литература. Вспыхнувшая после безвременья ужасающего и долгого – после ухода последних могикан вроде Булгакова над Россией воцарилась тьма – она ослепила всех. И дала надежду на то, что бесконечное путешествие на корабле дураков в океане мертвого советского языка рано или поздно закончится, и цингу мы – пусть и потеряв часть зубов и волос, - пережили.

Ведь у нас появились, - пусть и подгнившие - лимоны.
Friday, August 19th, 2016
11:39 am
ХРЯСЬ
Раскольников убил старуху топором не случайно.

Что такое топор? Это воплощение двойственности. По-умному говоря, дуализма. Топор - оружие убийства, но и орудие труда. С доисторических времен. До него были только зубы и когти. Палка и просто камень не в счет. Их не надо было Делать. Топор – первое оружие-орудие, который человек создал, и сделал это сам. Целенаправленно. Причем топор идеально подходит как для созидания, так и для разрушения, что ставит его обособленно. Он естественен как в роли всадников Апокалипсиса, так и ангела с Благой Вестью.

Можете представить себе Раскольникова, убивающего старуху циркулем и мастерком? Или горшочек с кашей из гранатомета?

Итак, выбор был один. То есть, выбора не было. Только топор. Создавать и разрушать, «инь» и «янь», женское и мужское слились на конце одной палки, чтобы осветить путь косматой обезьяне, шедшей победной поступью по миру тысячелетиями, чтобы зарубить никчемную старуху. Люди никогда не забывали о многозначности топора, как символа. Изначально топор был двусторонним. На Крите во время жертвоприношений использовались двусторонние топоры. Забавно, они очень напоминали двуглавого орла. А одностороннего топора в греческом языке не было. Его называли «полутопор». Из Крита топоры перекочевали в варварские культуры дикарей-дорийцев, затем к - ненавидящим культуру римлянам…
В итоге, через Византию топор попал к русским. Здесь ему, по русской традиции, отрубили одну из голов, и он сразу стал своим, родным. Ведь этническое происхождение русских совершенно не интересует. Яркий пример – Пушкин. Не все знают, но наш величайший поэт был немец. Да-да. Ведь его один из предков Пушкина, некий Ратша, был уроженцем Пруссии. Значит, и Пушкин немец!

А для нас, русских, он все равно – русский.

Главное – думать по-русски, говорить по-русски, и служить интересам русского народа.

Топор молчит по-русски и веками служит русскому народу.

Поэтому топор - русский.

Примечание. До сих пор не ясна этимология слова «безалаберный». Мне кажется, что все просто. Топор на древнегреческом – labris. “Безалаберный» в России это человек непредусмотрительный, то есть, вышедший из дому без топора.

… Что было бы, напиши «Преступление и наказание» человек способный, но без многовекового русского бэк-граунда Например… ну, я не знаю, пусть будет Бабель. Я, конечно, говорю не об уровне произведения – Бабель был не в состоянии написать ничего подобного, так как не был ни русским, ни великим писателем - а об истории. Как бы Бабель рассказал сюжет «Преступление и наказение»? Нет, не в общем – тут все понятно. В общем «Преступление и наказание в Одессе» выглядело бы так.

… Родион берет кассу, насилует старуху, перед тем как убить, цепляет от нее сифилис, награждает сифилисом Сонечку Мармеладову, убивает ее тоже, поджигает ночью квартиру Порфирия Петровича и сажает на перо его детей, насилует его жену и бросает и ее в огонь, после чего ложится на дно в притоне, где устанавливает связи, в том числе и гомосексуальные, с Гиляровским и ждет революции, после чего становится делопроизводителем в Совучкомкоптете...

В этом смысле половой извращенец Бабель понятен и не интересен. Человек, пойманный у роддома голым в распахнутом плаще, будет и в дурдоме скакать у окон и показывать оттуда то, чем размахивал у роддома.

Я говорю, конкретно, о сцене преступления и орудии ее.

Безусловно, Бабель, человек портовый и подлый, выбрал бы для Родиона кинжал.

Ясно, почему. Кинжал не требует замаха. Это не честное русское «иду на вы». Это – «гоп-стоп мы подошли из-за угла» донского казака Розенбаума. В старинные времена роль заточки играл кинжал. На латыни – sicа. В римской провинции Иудея даже были люди, называвшие себя сикариями и специализировавшиеся на том, чтобы подойти в толпе к римскому городовому и ткнуть «пером» между ребер с криком «хай живее независима финлянди… иудея!».

Назывались эти террористы сикариями.

Сикарий Раскольников пырнул бы старуху в печень – непременно отметив при этом ее ужасающи финно-угорские черты, что добавило бы выразительности и силы удару – острой сикой. «Пером». «Выкидухой». Заточкой. Чем угодно, но не топором.

К счастью, русский студент Раскольников был не сикарием, а простым убийцей и убил нашу, русскую старуху, топором. Почему?

Тут вновь проявляется двойственность топора и русских. Топор – оружие страшное не только для того, кто защищается, но и для атакующего. Любой, кто имеет представление о рукопашном бое, знает, что чрезмерный замах – большой бонус для соперника. А топор без размаха не работает. Человек, орудующий топором, не только убивает, но и дает возможность убить себя. Широкий, - как бессмысленная русская душа, - замах, обнажает убийцу и дает жертве последнюю возможность воспользоваться этим царским подарком.

Например, ткнуть в живот атакующего «пером» и вызвать полицию.

Но ответ на вопрос, почему студент Раскольников убил старуху топором вовсе не равнозначен ответу на вопрос, почему студент Раскольников убил старуху.

Кстати, почему?

И тут наш топор с размаху падает на повинную голову.

… Если и есть среди русских писателей тот, кто виноват более других перед народом, все ему давшим, так это Федор Михайлович Достоевский. И дело тут вовсе не в участии по молодости в кружке негодяев и подонков, которые хотели построить Город Солн… организовать государственный переворот, всех убить, и сгноить в лагерях.

Хотя, согласитесь, и этого немало.

Достоевский - человек, получивший в 16 лет возможность учиться в одном из самых престижных училищ России. После этого он немножко служит, а затем бросает все к черту и пишет романы. При этом – не умирает с голоду и не нюхает эфир в подворотне до потери пульса, как положено poètes maudits в какой-нибудь приличной стране, например, Франции.

Напомню, что это Россия. Середина 19 века. Страна еще – для своих. Для русских слово – священно и они своих poètes maudits носят на руках.

Неблагодарный же гаденыш Федя плюет в протянутую руку России, которая кладет ему ассигнации в карман, наливает вина в бокал и подкладывает жаркого на тарелку. Решает участвовать в заговоре. Картина маслом.

«Советский актер Данелия харкает в рожу сентиментальной русни, собравшей по подписке 20 млн рублей в ходе телемарафона на ОРТ на лечение его трипака»

К счастью, Достоевский, в отличие от тупого туземца Данелия, был русским, - как очень разные люди, вроде плохо говоривших по-русски князя Багратиона или императрицы Екатерины Второй, или прекрасно владевшего русским молдаванина Крушевана - поэтому был умным. Урок он усвоил и очень быстро. Биографы говорят, что взгляды Федора Михайловича стали меняться еще во время предварительного заключения, в Петропавловской крепости.

Сам Федор Михайлович свои взгляды обозначил так:

Своею жизнию и кровью
Царю заслужим своему;
Исполни ж светом и любовью
Россию, верную ему!
Не накажи нас слепотою,
Дай ум, чтоб видеть и понять
И с верой чистой и живою
Небес избранника принять!
Храни от грустного сомненья,
Слепому разум просвети
И в день великий обновленья
Нам путь грядущий освети!

Это он о коронации русского царя. Хорошее, годное стихотворение. Любо, Федор Михайлович! И так бы – сразу.

Но любим мы Достоевского, конечно, не за стихи. Речь идет о прозе и прозе гениальной, хотя и не такой гениальной, как у Толстого.

… Я пишу это, и сердце мое обливается кровью. Ведь я предпочитаю Достоевского Толстому. Не от большого, кстати, ума.

Еще небольшое отступление. С самого детства русских ставят в ситуацию абсурдного выбора. Папа или мама, Луна или Солнце, Пушкин или Лермонтов, водка или пиво, Путин или Медведев?

Очень часто он и выбором-то не является. Ведь стоит хоть чуть-чуть подумать, как все становится очень просто. Без папы мама бы не родила, водка без пива - деньги на ветер, а Луна вообще к Солнцу отношение имеет постольку, поскольку эти два небесных тела видны с планеты Земля, но друг другу они, совершенно очевидно, не противостоят. Про путина с медведевым я вообще молчу.

Но есть и те, кто выпадают из этого абсурдного ряда - пара Лермонтов-Пушкин.

Между ними действительно есть связь на уровне «притяжение-отталкивание» и она настоящая.

Кстати, Лермонтов писал намного лучше Пушкина. Речь не о гениальности – в этом Пушкина превзойти невозможно – а в обычном прогрессе. В 19 веке русский язык, благодаря Пушкину, совершал гигантские скачки в развитии в кратчайшие сроки. Державин в сравнении с Ломоносовым – это кроманьонец на фоне австралопитека. При этом, на момент смерти Ломоносовасамому Державину было уже 13.

Да, Рокки Марчиано был великий боксер, но просто отличный боксер Льюис с ним бы легко расправился. Стриптизер Джонни Вейсмюллер, известный всему миру по исполнению роли Тарзана, в 40-хх годах 20 века первым в мире проплыл 100 метров вольным стилем быстрее минуты. Сейчас это – первый разряд, который выполняют десятки тысяч 13-летних мальчишек и девчонок во всем мире. Техника не стоит на месте. Техника, опыт… Ну, и, конечно, допинг:-)

Величие Лермонтова проявилось в том, что его допингом стал Пушкин.

Гениальный русский ученик выпил кровь учителя, и превзошел его во всем. Кроме одного. Первородства. Поскольку Пушкин был русским, а не сикарием Исавом, он свое первородство никому не продал.

Толстого и Достоевского противопоставить невозможно хотя бы потому, что они были современниками именно как литераторы. Отношений «ученик-учитель» не было. Поэтому выбор между ними носит характер лотереи. «Мама или папа». Он, опять же, меняется. В юности русский предпочитает порывистого Достоевского, потом, получив по ушам от жизни – она нам теперь вместо правительства, потому что у нас сто лет нет своего правительства, - успокаивает сердце на Толстом. Чтобы, в старости, встрепенуться бесом в ребре и топором в голове. Той самой старухи. Проще говоря, Достоевский предпочтительнее для тех, кто поглупее (молодежь и старики) а Толстой - для умных (зрелые).
Каков ответ зрелого человека на вопрос, почему Раскольников убил?

Элементарно: ему нечего было есть.

Все остальное – просто сахарная вата блатного рОмана, намотанная на простенькую деревянную палочку мотива. Причем речь вовсе не идет о мотиве ограбления. Раскольникову было настолько нечего есть, что он находился в неадекватном состоянии. Как теперь говорят – аффекта. А раньше – обратимся к тексту – горячке. У Родиона головокружение, температура, он говорит с собой, и у него затруднено дыхание. Он, говоря языком 21 века, неадекватен. Первой и по случайности ему попадается под руку старуха-процентщица. Но быть ей мог кто угодно. Случайный прохожий. Сестра. Сонечка. Коллега по университету.

И уже ПОСЛЕ идеи убить Раскольников придумывает себе мотив.

После, это нормально. Опираясь на скромный опыт работы криминальным репортером и общения с так называемыми преступниками, я уверен, что преступления не происходят из-за мотивов. Если бы мы руководствовались мотивами, то уровень преступности был бы намного выше. На самом деле, трахнуть понравившуюся женщину в парке, ударить по голове не понравившегося мужчину в темном подъезде или отобрать симпатичную модель айфона у подростка намного легче, чем мы себе представляем. Наказание тоже не так неотвратимо, как нас пытаются убедить.

Тем не менее, мы не насилуем и не грабим.

Почему?

Мы - Нормальные.

Когда же мы теряем способность ими быть, - а это случается в результате аномалии, краткосрочного помешательства, - это нас ужасает. Настолько, что мы завешиваем бездонную пропасть, разверзшуюся перед нами, ширмочкой «мотива». Преступление – момент, когда в человеке что-то ломается. Дьявольское наваждение. Преступник становится ненормальным. Длится это недолго. Как оргазм. После этого человек возвращается в себя. Жизнь с мыслью «я перестал быть собой и оказался во власти Чего-то» невыносима. Психика – гибкий инструмент, призванный спасать человека. Поэтому он, первым делом, ищет своему преступлению Обоснование.

Запутавшийся в жизни отец троих детей и любовник двух мужчин садится в грузовик, чтобы сбить 100 прохожих. «Я чудовище и кончаю жизнь во тьме и страданиях без всяких надежд»? Невыносимо. Лучше – «я отомщу неверным за запрет буркини».

Сантехник отлавливает в лесу любительниц бега трусцой, насилует и убивает. «Я болен, это неизлечимо и мне надо повеситься»? Страшно. Поэтому – «они все гадкие проститутки, я санитар леса».

Психопат едет в зону боевых действия из-за того, что там нет никакой полиции, и в форме полиции можно пытать и насиловать людей. «Меня надо лечить, я психопат и не знаю что творю»? Нет. «Это я за страну. Я патриот и мой батальон эээ нехай будэ Торнада».

Студент, ошалев от голода и нищеты, в припадке горячечного бреда, бьет по голове старухи топором. «Я в бреду и не ведаю что творю»? Не-а. «Тварь ли я дрожащая», и дальше по тексту. Знают все, даже кто не читал.

Показательная деталь. По такой же схеме многие люди обосновывают жизненный «успех» - на самом деле, просто благоприятное стечение обстоятельств, - как результат своих усилий. Не «конъюнктура мировой экономики такова, что мы все, в целом живем неплохо» а, «я старался и победил». Не «повезло», а «я шел к этому всю жизнь».

Что с них взять. Люди…

Человек Раскольников был слаб и дал злу возобладать над собой.

Гениальность Достоевского проявляется в том, что он потом - как хирург лягушку – обнажает внутреннюю анатомию этих теорий про «тварей дрожащих» так, что становится видна их пустота. Вы, голубчик, не мир на вшивость проверяли. У вас лихорадка от голода была. От того у вас в голове и екнуло. Ничего в вас особенного нет. Извольте искупить вину трудом и вернуться к Сонечке.
И тут мы возвращаемся к главному.

В чем же вина Достоевского?

Один из подонков, соратников Достоевского по партизанщине, который собирался сыпать сахар с бензин правительственных авто и заражать вирусами компьютеры, запомнил слова ФМ перед казнью. Достоевский сказал:

- Мы будем с Христом.

То есть, простите. Он сказал:

- Nous serons avec le Christ.

Ведь Достоевский был образованный русский человек, поэтому он говорил по-французски. И в этой, казалось бы, смиренной фразе – небывалое, невероятное просто русское высокомерие человека. Его сейчас казнят за неудавшуюся попытку душегубства, а он искренне уверен, что тем же днем воссядет рядом с Христом. Не иначе как одесную. Видимо, Иисус – глава общества «Полярная звезда» и оказывает протекцию всем, кому охота убить русского царя.

Но единственное место, куда надеется попасть верующий человек к Христу - за пазуху. И то, если Христос смилостивится. Уверенности нет и быть не может. На все – воля Его.

… Беспощадный патологоанатом Достоевский настолько гениально описал Родиона, выдумывающего себе мотив, что внимание все обратили именно на это. И на процесс дальнейшего разоблачения черной магии от Порфирия Ивановича.

Подлинная же причина преступления, описанная в книге парой страниц, теряется за ее гениальным туманом сразу. О ней и не вспоминает никто. Между тем, она проста, чиста и ясна и пугающа.

Раскольников был в голодном бреду.

ВСЁ.

И это единственное, из чего русскому обществу нужно делать выводы.

Не оставляйте молодых людей без присмотра и сильно голодными.

Иначе они решат поговорить с Христом и заглянут к нему.

С топором.
Saturday, August 13th, 2016
4:17 pm
СМОТРИ НА АРЛЕКИНА
Омерзительный клоун Набоков сумел обмануть весь мир.

За исключением тех, для кого он, собственно, и старался.

Русские равнодушно пропустили мимо себя ужимки выдающегося – кроме шуток – стилиста. Так скользят взглядом по назойливому попрошайке, фигура которого маячит издалека, и который канючит рублик (дома в Молдавии – дом, обитый золотом, и подвал рабов). Виден он боковым зрением. Вы, вроде бы, встретились. А на самом деле, не встретились. Русские с Набоковым не встретились. А как кривлялся, как кривлялся...

Лучший эпизод, демонстрирующий клоунскую сущность Владимира Владимировича, описан в его биографии Бойдом, и касается, кажется, его друга Уилсона или кого-то из других американцев. Тут неважен зритель, важен клоун. Несчастный Уилсон, который Набокову несколько раз помог, и этого оказалось достаточно для того, чтобы Владимир его возненавидел – хочешь получить врага, окажи русскому услугу, - очень интересовался Россией. Поэтому он время от времени задавал вопросы Набокову. Он это делал наивно, по-американски.

Например, считал, что Пушки… ну, в смысле, Онегин, стрелялся как ковбой на Диком Западе: сходился спиной, а по сигналу шериф… секунданта, прыгал вокруг оси и палил из «Коль…» пистоля.

Или спрашивал, правда ли имеет ли отношение семья Набокова к императорской семье, ведь в стране Tsar-ей весь нобилитет должен был оттрахан самим царем (тут он судил чисто по-американски: любой американец на месте императора именно так бы и поступил).

… Маленькая ремарка – ах, как жаль, что Tsar не оттрахал весь нобилитет. Желательно – по голове. Может, тогда дураки бы не спилили под собой сук в феврале 1917.

Да, на взгляд русского эти вопросы Уиолсона очень смешны и наивны. Но это – представления человека, который понятия не имел о России. Это милое, простодушное и чистое любопытства ребенка, который ПРАВДА не знает. Любой человек на месте Набокова доброжелательно объяснил бы чудаку, что в РИ стрелялись так-то и так-то, а вся аристократия вовсе не происходила от императорской фамилии. Всего и делов-то. Но Владимир Владимирович, как и положено русскому человеку – они очень умные, и те, кто соображают медленно, их бесят, - от подобного раздражался. Настолько, что стал над Уилсоном издеваться.

Так, он убедил его в том, что происходит от Великого Князя, а когда несчастный дурак ушел, стал плясать лезгинку, дико рычать и скалить зубы. Перед женой Верой, которая в это время корячилась от смеха. Наивный же американец, которого легко было обмануть, оказался обманут.

Ход, сам по себе, нечестный.

Как пнуть собаку, которая ластится, или обещать девушке жениться ради секса.

Аристократ Набоков это делает.

Хорошая, кстати, иллюстрация того, что такое Настоящий аристократ.

Советским людям промыли мозги кинофильмами «Война и мир», «О бедном гусаре замолвите слово», и т.д. в которых пошляки Ширвиндты или герои сицилистического труда Тихоновы изображали аристократов как ангелов, которые Держат Слово и в перерывах между Бородино и Ватерлоо танцуют на балах.
Слово они, - я про аристократов, а не ширвиндтов, - разумеется, держали. Но только для своих. И не потому, что это «слово», и вначале было оно. Потому, что в аристократии есть система заложничества. Не сдержишь слово, получишь по зубам. Это очень древняя схема, с нее еще Рим начинал. Дальше было еще четче. Вот, например, война рыцарей. Во всех смыслах. После битвы при Пуатье король Франции попал в плен к англичанам. Дальше…

«Иоанн Французский дал слово Эдуарду Английскому выполнить условия договора. Эдуард Английский дал слово Иоанну Французскому выполнить условия договора. Обнявшись и расцеловавшись, государи расстались, чтобы каждый последовал сво…» Все плачут. Маленькая приписка внизу: «В тот же год перед тем, как Иоанн Французский выехал из Дувра в Кале, в Лондон прибыли два его сына и несколько знатнейший ноблей страны Французской, чтобы пробыть здесь в заложниках, пока не будет уплачен выкуп в 600 тысяч золотых»

Вот вам и все слово. Которое, по правде говоря, Дело. Слово и дело

А если нет чего-то сдерживающего – слово летит в помойку.

Бывший аристократ и специалист в области слов Набоков успешно состоялся в роли буржу.... интеллектуального писателя на Западе. Это не важно. Важно, почему он не состоялся у русских. Я имею в виду – По-Настоящему. Ведь, в отличие от какой-нибудь «Мастера и Маргариты», Набокова не читают. Это если по правде. По неправде он – второй после Булгакова и Бунина автор в смысле популярности. Но никто, кроме тех, кто читал «Лолиту» (то есть, не читал Набокова) – не в состоянии даже сюжета книг вспомнить. Почему? У выдающегося стилиста Набокова были проблемы с сюжетом. Кроме, повторюсь, «Лолиты». Которую русские тоже не читают.

А если читают, то в издательстве – «Сосед рассказал» (1980) или «Клип певицы Алсу про снег, мать и отчима» (2009).

Хороший пример. У Набокова есть повесть в которой главный герой - толстый ученый - , женат на стройной и неразборчивой в связях женщине по имени Флора. Она нравилась герою лишь потому, что напоминала ему другую женщину – Аврору Ли. Неизвестно, сколько лет герою, но его не покидают мысли о смерти и он решает уничтожить себя путем медитации.

Что? А, не, дальше кина не будет. Это ВСЁ.

Вы извините, но это полный провал. Называется – «дурак выдумал велосипед». Пятиколесный. Причем 2 колеса потеряно, одно украдено, а еще одно надо везти в зубах. Как зачем? Запасное! Вместо того, чтобы взять один из 10 сюжетов – от Гомера до Толстого – и снова их написать, что и есть литература, Набоков пытается придумать что-то Новое и Оригинальное. Вышло как у нелюбимых им советских: сковородка, которая одним движением руки превращается, превращает…. превращает… превращается в гранатомет, или «Запорожец», или молокоотсос для тех, кто еще не забеременел. Ну, что же, гений. Крути педали. Велосипед – твой!:-)

… С сюжетом разобрались. А откуда, кстати, пошла слава стилиста?

Все просто. Набоков покинул Россию, когда она только обрушилась и пыль еще не осела. Он разговаривал на языке этой страны. То есть, нормальном русском языке. В 1930-хх- 1970-хх. Это неимоверный бонус. «Янки при дворе королей Иосифа и Никиты». Человек умеет читать и писать, и знает, что Земля круглая. Маг.

Беда (Набокова) в том, что русские – наполовину уничтоженные, униженные, смешанные с дерьмом и кровью, - все равно сумели вывернуться. Даже и на этот раз. Даже омерзительный пол-потовский СССР с башнями из черепов Троцкого и домашними киносъемками повешения врагов народа Сталина, они сумели за полвека – всего за полвека! - трансформировать в нечто более-менее нормальное. Это коснулось всего. И языка тоже. Так что даже и в оккупированной стране они сумели продолжить Естественное развитие русского языка. Поэты Емелин и писатель Галковский – орловские рысаки, появившиеся в результате 100-летнего отбора карликовых пони (то есть, вдвойне пони). Причем отрицательного отбора – кто поживее, убивали, оставляли кривых, косых и слепых. А по итогам – рысаки. Как?

А никак.

Русские – великий народ, способный сделать все из ничего.

Из топора они варят кашу.

И убивают ростовщиков слепленными из каши топорами.

Набоков – презиравший русских за то, что они «красные» - ростовщик, мерзкая, сварливая старуха, сидевшая на частью полученном в наследство, частью украденном имуществе. Собака на сене. «Я говорю на чистом русском языке, который никому не дам». В это время 300 миллионов русских, теряя по пути кишки, кровь, и 100 млн человек – да-да, я о «казахах», «прибалтах», «украинцах» и прочей экзотике вроде «молдаван» - развивали русский язык. На ощупь. С фантастическими потерями. Научить-то было некому.

… Есть очень модная в среде инородцев Российской Федерации версия о том, что язык Толстого, сады Петергофа и картины Репина это хорошо, а орки и гоблины из Бирюлева – плохо. Ничего в ней удивительного нет. «Часы, баба и тачка мне твои нравятся, а ты, гнида, сдохни». Помню, в Москве в 2009-м, кажется, году, я участвовал в какой-то помпезной книжной выставке, и сказал, что какой-нибудь ничего не читавший 18-летний русский солдат представляет для русской культуры такую же ценность, как рассказ Чехова. А то и большую. Все были очень сконфужены.

Наверное потому, что происходило все в палатке журнала «Дружба народов» и тема обсуждения была: «Как нам замуячить осетинских говнюков и причмырить русских тварей». Ой, в смысле, «Имперская Агрессия на Кавказе».

Почему это происходит в 2008 году и в журнале, который возглавляет человек по фамилии Эбаноидзе, понятно.

Непонятно, почему такое происходило в 1899-1977 в жизни человека по фамилии Набоков.

Первичен не язык. Первичен – народ.

Набоков и его почитатели остались в роли франкофонов Квебека, которые, вроде как, и сохранили аутентичный французский язык эпохи доброго короля Генриха Четвертого, да только, простите мне мой французский эпохи доброй королевы Елизаветы Второй, houli tolku? Настоящий французский язык уже Другой, и 80 млн французов и 300 млн франкофонов говорят иначе. И это ИХ французский настоящий, потому что он Живой.

Сопи в обе дырки, пей кленовый сироп, хранитель традиций.

Да, живое не всегда привлекательно. Трансформации выглядят уродливо – одно перерождение гусеницы в бабочку чего стоит. В 14 лет подросток – нескладный, некрасивый, противоречивый, не так хорош, как 5-летний ангелочек. Но если в 14 подросток выглядит говорит и думает как 5-летний, то это идиот. В клиническом смысле. Писать в 21 веке языком Державина можно только по-приколу. То есть, писать уже не языком Державина.

… Последняя линия защиты сторонников Набокова – противостояние его языка советскому канцеляриту. Но это тупик и путь в никуда, который превращал великий язык в наречие горсточки изгнанников и эсперанто. Настоящие писатели канцеляриту не противостояли, они его Использовали, и в конце концов, победили. Если лев в неволе будет есть траву, чтобы выжить и вырваться, честь ему и хвала. Это резистентность. Умение и желание сопротивляться.

Русские съели и совок и Набокова, и, выжив, продолжают сотрясать рыком саванну.

Вернемся к вопросу, почему русские так и не приняли Набокова на самом деле. Тут все дело в том, что Набоков русских – настоящих, униженных, оскорбленных и преданных, ввергнутых в пучину Кампучии и его отцом – не знал. Его увезли оттуда юношей, и русских он выдумал.

И старался – всю жизнь – для людей выдуманных.

Les pogromtchiks, которые делали le pogrom его любимой супруги Веры. Которой он, кстати, изменил по пути из Берлина в Париж с грузинской княжной.

Может, поэтому и лезгинка?:-)

Отступление. Страшно подумать, как бы отметил Владимир Владимирович свою победу над тупым американцем, доведись ему провести некоторое время в Париже с прелестной черкешенкой, африканкой или, там, персиянкой.

Пришлось бы танец живота исполнять.

Настоящие русские, в отличие от стереотипов Набокова, не любят клоунов. Они не то, что их ненавидят, а просто презирают. Обожают же русские юродивых. Клоуны и юродивые. Эти две категории людей путают только те, кто утратил связь с русским языком. Между тем, разница между ними очень простая.

Клоун – человек, который кривляется за деньги. Это его работа.

Юродивый – птица, которая не сеет, не жнет, и которой господин Бог шлет воду и хлеб. Не всегда, но…

Слова клоуна смешат.

Юродивого – обжигают.

Клоун – каша из топора, пустота.

Юродивый – топор. Хрясь, и все. А что все. А ничё. Nichego.

Потенциально гениальный Набоков без почвы – русских, которых он упорно не замечал и все время называл какими-то «красными» - остался ничем. Турецким помидором. Красивым, большим и блестящим. Только, к сожалению, не живым.

Потому что жил он не в почве.

Русская аристократия лишила себя корней, а корни - себя.

В результате, плохо стало всем.

В чем же вина Набокова? Он не хотел иметь ничего общего с русскими за то, что те стали «красными». Это невероятная подлость, которая сравнима с преступлением Иуды. Мужчина отказывается от жены, ставшей жертвой банды насильников. Даже в больницу заглянуть не хочет. «Тяжело видеть». Вот он и не заглядывал. Хотя уже в 60-хх возможность была.

… А теперь представим себе рассказ Набокова «Звонок». Только, чур, как бы все происходило по-настоящему. Представим на минуту, что это Владимир Владимирович Набоков и Вера сидят в комнате за столом, уставленным баночками с джемом. Они его вкушают. Чай, фарфор. Окно завешено портьерой. Вера только что написала пост в ФБ, что все пидорасы. Перелогинилась и ответила, что, конечно, да, но ее муж пирог… тьфу, сенчи… тьфу, Набоков! – точно-то весь в белом. Потом они беседовали о том, что сыну Диме не стоит жениться на женщине, а надо жениться на собрании сочинений папы. Самого Димы нет. Есть его портрет пяти лет – ангелочка в коротких штанишках. Он – на третьем стуле. Теперь Владимир Владимирович увлеченно рассказывает что-то о Толс… Раздается стук в дверь. Накинув на голову капор как у процентщицы – если играешь, так играй - Владимир идет к двери. Стук продолжается.

Набоков: Кто там.
Из-за двери: Да я это… тут… по делу…
Набоков: Почему так громко.
Из-за двери: А я это… ну… топором.
Набоков: А почему не руками?
Из-за двери: Дык это… заняты…
Набоков: Чем же?
Из-за двери: Топором…

Аристократы – не трусы. Набоков открывает дверь. Заходит студент. Лапти, грязь. На лбу видна пороховая наколка «ГУЛАГ 1935-1941». На щеке – «ГУЛАГ 1945-1951». На другой щеке – «БАМ». Половину зубов нет. Остальная – железные. Студент истощен, голоден.

Набоков: Так что же, голубчик, привело вас?
Студент (дико стесняясь, ковыряя мозоль на руке): дык это… я… бля короче… сынок ваш.
Вера: Димитрий?
Студент: Ну это да.. Я бля как малой был вы ж че это… блатные на станции вкрали. А дальше что ж… (рассказывает, хотя его и не спрашивают). Улица, исправительный лаг…дом щастья товарища Макаренки, колхоз, лагерь, война, лагерь снова дык…
Набоков (шепотом Вере): Ты послушай только, язык каков… Нет, пропало, все пропало…
Студент (жадно глядя на джем и корешки книг): А это… можно я хавчика подточу и книжку читану, пока чай закипит я бы и скупнулся.

Набоков вместо ответа сует в руки Студенту бутылку водки, колоду порнографических карт (успевает мелькнуть Валет Лолита) и пачку «Беломора».

Набоков: Ступай, ступай, милейший.
Вера (шепотом): Он, наверное, за долей апартаментов пришел.
Студент: А как же… это… да и пожрать бы… я бы и книжку полистал пока енто…
Набоков: Не поймете, не поймете вы книжки, милейший.
Студент: Не, ну я чего это, там же по-русски написано, а мы читать это умеем я это русский…

Набоков с верой переглядываются снова. Язвительная улыбка струится на губах Веры, как дымок папироски из ее руки.

Набоков (улыбаясь в кулак): Русский он… Кхе, кхе. Голубчик, даже если и так, все равно не поймете. Я писатель американский.

Студент увидев как они переглядываются, и все поняв, закуривает «Беломорину», скривившись.

- Мериканец, говоришь…

Затемнение.

… Квартира, стол, Вера и Набоков сидят за столом. Они привязаны к стульям. Не потому, что живые. Как раз потому, что мертвые. Чтобы не упали. На плите булькает в кастрюле. Это каша. В кастрюле торчит топор. За столом, вместо скинутой на пол фотографии, сидит живой Дмитрий. Он ест как человек, долгое время проведший в тюрьме, или спортивном интернате. Быстро и закрывает еду корпусом. В одной руке – ложка. В другой – книга. Еда горячая, Дмитрий давится, обжигается. Ест и читает, читает и ест. Когда миска пустеет, наливает себе еще. Когда книга дочитана, берет следующую. Бормочет:

- Ебить абыть… абыр… абырвалг… еба на… на ну не… мА м эму… мА мА мы ла ра му. Мама мыла раму. Раз два три четыре пя… Пя… В белом плаще с кровавым подбоем. Все смешалось в доме... Я Вас любил любовь еще быть может… За что же вы так со мной, за что вы меня обидели. Я ВЕДЬ ТОЖЕ ЧЕЛОВЕК.

Не выпуская из рук двадцатой по счету книги, идет в ванную. Глядит на себя в зеркало. Краснеет. Бреется, моется. Меняет костюм. Моет полы. Распахивает окн… Окон в квартире нет.

Набоков жил в комнате без окон, закрытом помещении без воздуха, а вид за окном ему и его жене заменял театр теней.

Дима хватает топор и рубит окно.

При первых лучах света Набоков и Вера осыпаются прахом.

Новый Набоков забирает себе документы, книги и костюм. Это не грабеж, это все его. По праву. В квартиру врывается свежий ветер. Дмитрий глубоко дышит, у него кружится голова. Его лицо залито Солнцем. Миллионы раз заходившим, но в миллион первый раз взошедшим русским Солнцем.

… луч солнца падает на паспорт. На бумаге несколько пятнышек крови. Это не беда, их можно отмыть. Студент, щурясь от Солнца, читает имя, по которому будет жить:

«Владимир Владимирович … ков»
Tuesday, August 2nd, 2016
3:57 am
БЕРИ ШИНЕЛЬ ИДИ ДОМОЙ
Если 20 век стал победой посредственности, то 21-й – ее окончательным торжеством. Акакий Акакиевич получил беспрепятственную возможность не только высказывать свое Мнение по любому поводу, но и доносить его до окружающих. Многие при этом грешат на социальные сети. Мол, вот раньше… Но соцсети – не больше, чем инструмент. Просто, благодаря им, мы стали видеть то, что чего раньше не замечали. Видеть в победе посредственности и обывателя вину какого-нибудь «Фейсбука» или «Одноклассников» - все равно, что судить за изнасилование половой член, или наказывать за ДТП машину.

Короче, бить кнутами Босфор.

Сразу оговорюсь. Я с огромным уважением отношусь к Monsieur Tout Le Monde. На самом деле, есть великое достоинство в том, чтобы родиться, жить, и умереть, сделав себе подобных, и ничем больше не отметившись в этом мире. Это как быть травой, или землей, или еще каким творением Господним. Ты родился, чтобы дать жизнь другим и умереть. Если ты не претендуешь на большее, то ты велик, как велик планктон, дающий жизнь миллионам творений, и как велики воды малых рек и ручьев, текущие в Океан. Если ты – песчинка, то ты – и Пустыня. Ночь тиха и ты внемлешь Богу, как писал один желчный поручик. Наверху говорят звезды и ты их слышишь, потому что звезды у твоего уха, ведь ты – великан, хотя ты и никто. Раньше все это понимали и люди, даже обыватели, были преисполнены не достоинства, но Достоинства. Они не претендовали на большее, потому что знали – их место в мире не просто важное, оно – наиважнейшее.

Без фундамента не бывает здания.

Если же оно бывает без фундамента, то, как нам известно, такое здание стоит на песке, что само по себе звучит издевательством, так как оно стоит, да не устоит.

В 19 веке почву для обрушения здания подготовили – а вернее сказать, оскудили – некоторые писатели. К сожалению, они были русскими писателями. Я говорю «к сожалению», потому что русские – гениальный народ. Поэтому у этих писателей получилось ВСЁ.

В частности - защитить «маленького человека».

И сделали они это в полном соответствии с русской традицией «начав успеть, забыть остановиться». Русские ведь обычно так борются за мир, что камня на камне не остается. Сделано было так и на этот раз.

В результаты борьбы за «маленького человека» не осталось людей больших.

Чего уж там, вообще людей не осталось.

Отметились все, начиная с гениального Пушкина, приголубившего станционного смотрителя. Но, конечно, главную ответственность за случившееся несет выдающийся русский писатель Н. В. Гоголь. Шут и гений, поначалу обманувший русских и пробившийся на свое место в литературной России с фольклорным романом «Хора на выбыва…», ой, простите, «Вечера на хуторе близ Диканьки», Гоголь, по русской привычке, очень быстро перешел черту. Там он огляделся, все понял, и, хотя вернулся, стал по-настоящему выдающимся писателем – грустным человеком, который этому миру уже не принадлежит. И, как обитатель двух миров, умел видеть тот в этом, и этот – в том.

Конкретизируя - видел Николай Васильевич чертей, сидящих на левом плече людей, и ангелов, парящих над правым. И видел людей, на которых сидят эти черти и эти ангелы.

Странно только, что главного он не увидел.

Не иначе, как черт ослепил.

Вернемся в 21 век. Что такое Акакий Акакиевич нашего времени? Это ничтожество, который уже не нужно даже как крестьянин и рабочий – луковые плантации величиной с Бельгию обрабатывают 3-4 машины, заводы роботизированы - и которого некуда деть. Пользы от него ноль. Он - ксерокс (переписывает бумаги). При этом он человек, благодаря значительному повышению уровня жизни – в целом по миру – получивший уровень потребления средневекового дворянин. Он сыт, его лечат. Шинели у него три, он их купил на распродаже. Каморка – давно уже дом, ну, или квартира, в ипотеку. Он живет намного лучше Гоголя, который за него боролся. Благодаря решению владельцев мира – в данный момент это корпорации – он получает материальные блага за ничего не делание под видом работы (лишь бы не бухтел). Он не понимает, что так сложилась конъюнктура, и, самое забавное, искренне верит в то, что свой уровень жизни он Заслужил.

К людям Акакий Акакиевич относится не то, чтобы плохо.

Он к ним вообще никак не относится. Он - функция.

Чертовы русские гении в 19-20 веках дали людям маски – ну, например, Циник (Печорин), Загадочная Женщина Вылила Кефир на Голову (Маргарита), Мятущаяся Дама Не Нашла Кефира и Поехала на жд Станцию (Каренина), Хулигэн (Есенин), Меня Не Поймали А Я Все Равно Расскажу (Раскольников) и т.д. – и всякий русский, даже если он безграмотен как скотина, о них хотя бы слышал. Он надевает на себя личину и по ней живет. Со школы, а то и с рождения.

Скотина обыватель и мещанин с радостью надел на себя личину Акакия Акакиевича. Это значит, что он хоть и маленький, но Человек. И у него есть Чувства. Ну, это если красиво. А если по честному?

«Мне – можно. Меня – нельзя».

Точка.

О чем сюжет «Шинели»? На самом деле, а не то, что хотел сказать автор? Ведь речь идет о гении, а у них беда – вроде, сказать хочешь одно, а получается другое. Потому что талант, он сильнее. «Шинель» - о том, что ничем не примечательный и бедный чиновник…. Ой, то есть, простите. Вовсе не бедный. Получал Акакий Акакиевич за службу 400 рублей в год.

Для сравнения – цены конца 19 века (а в середине-то еще ниже были). Пуд пшеницы – 97 коп., пуд сахара – 6 руб. 15 коп., ведро (12,3 л) спирта – 3-4 руб., пуд керосина – 1 руб. 08 коп. Мясо телятина парная вырезка 1 килограмм – 70 копеек. Мясо говядина лопатка 1 килограмм – 45 копеек, Мясо свинина шейка 1 килограмм – 30 копеек. Рубаха выходная – 3 рубля, Костюм деловой – 8 рублей, Пальто длинное – 15 рублей. Сапоги яловые– 5 рублей, Ботинки летние- 2 рубля,

Наш чиновник, НАКОПИВ – видимо, в день съедал не пуд пшена, а всего половину, - и получив премию (!) покупает не говядину, а... новую шинель. Она вышита стразами, на спине - золотой вензель, пуговицы платиновые... В общем, вещь добротного материала, и выглядит дорого. Почему-то считается, что это нормально. «Маленький человек мечтал и заслужил». А это вовсе не нормально. Одеваться надо по чину. Этот же… Проще говоря, человек из квартала для среднего класса, где все честно ездят на каких-нибудь «Фордах», приобрел… «Ролс-Ройс». Это, кстати, очень по-русски. Выходцы из СССР на Западе обожают покупать машины люкс, пусть и подержанные, искренне веря, что в странах Открытых Возможностей они таким образом Реализуют Мечту. И они правда ее реализуют. Чем ставят себя в идиотское положение, потому что условный Запад – плоть от плоти Европы, а Европа это цех. А цех это форма, устав и инструкции. Каждому – свой шесток. Даже если речь о шесте в стриптизе:-)

Вещи - социальный маркер. Средний класс ездит на одних машинах, аристократия на других, студенты – на третьих, представители организованной преступности – на четвертых. Адвокату, может, и не нравятся часы за 10 тысяч и костюм за 10 же тысяч, но это Униформа. Он ее покупает, как мясник вынужден купить фартук. Иначе будет кровь:-) А если он купит часы за 10 долларов, и розовую шубу как у Киркорова, пусть и за 100 тысяч, то потихонечку перестанет быть адвокатом. Причем – чай не Россия – с топором за ним гоняться никто не станет. Сам, все сам:-)

Дурак Акакий Акакиевич покупает «Ролс-Ройс». В СССР нам рассказывали, что это была покупка всего года. Крайне важная и необходимая. Но, помилуйте, в России шубы из овчины всегда стоили копейки.
Еще раз – шуба из овчины стоила 30-40 копеек.

Шуба из овчины не просто тепло, а Тепло. Да еще и в промозглом климате Санкт-Петербурга. Зимой. Акакий Акакиевич мог бы потратить копейки, а не весь свой месячный бюджет, и провести зиму в тепле, и в ус не дуть. Он же, почему-то, справляет себе не шинель, но Шинель.

Хотя почему почему-то. Маленький человек понимал, что настает время его реванша. Просто начал раньше.

Проще говоря, Акакий Акакиевич совершил фальстарт.

Для торжества посредственности было еще рановато.

Русские – народ очень наглый и высокомерный – ужасно не любят наглости и высокомерия. Ну, когда их показывают другие. Поэтому Акакия Акакиевича очень быстро поставили на место. На его «Ролс-Ройсе» нацарапали гвоздем слово «ху…»… В смысле его шинельку не по чину сняли.

Взяли с двух сторон и – опа – остался человек без шинельки.

От этого Акакий Акакиевич расстроился, заболел и умер.

К счастью, у него не было детей.

К несчастью, таких как он все равно было много, а стало – еще больше.

Человек, способный умереть из-за шинельки, стал властелином мира. И – забавная ситуация - в роли маленького человека теперь выступают артисты. Которые, собственно, эту тварь и породили.
Гоголь, перед смертью, очень боялся того, что его похоронят заживо, и просил перерезать вены на руках. Это не спасло его от посмертных унижений. Гроб Гоголя выкопали в 20-хх годах в СССР и каждый представитель советской комиссии ВЗЯЛ СЕБЕ НА ПАМЯТЬ ПО КОСТОЧКЕ.

Я не шучу.

Кому-то досталась тазобедренная, кому-то стопа, кому-то – берцовая.

Надеюсь, хоть что-то от Николая Васильевича осталось, чтобы, когда его гроб эксгумируют снова – нет никаких сомнений, что это случится, советские обожают глумиться над трупами, - пара косточек все же досталась и Прилепину с Шаргуновым.

Но вернемся от карликов к просто маленьким людям.

Почему-то – хотя почему почему-то, я же говорил, русские гении организовали – всех беспокоят страдания маленького человека. Но, почему-то, никого – и в первую очередь маленького человека – не беспокоят страдания художника. Увы, никто не написал повести о Модильяни, который страдал по-настоящему – а не из-за пуховой куртки. Никому вообще Модильяни не интересен. Интересны его картины. Потому что художник в системе ценностей маленького человека – шахтер, который должен. Стране. Угля. Как он и что он, маленького человека не парит.

Выдающийся русский писатель Д. Е Галковский как-то сказал – цитирую по памяти, не дословно - «сколько крови из меня выпили русские крестьяне и идиоты, ни один инородец не выпил».

Полностью соглашаясь с этим, я могу добавить лишь еще – «сколько крови выпил из меня «маленький человек», никто не выпил».

И никогда «маленький человек», гадя и калеча все вокруг, не задумывается о том, что испытывают люди, в которых он гадит и которых калечит. Хотя, вроде, нас 150 лет учили заглядывать в душу, и страдать. Но урок был воспринят по-русски.

Это в мою душу надо заглядывать и мне сострадать.

Остальные – на ху... В смысле – бери шинель, иди домой.

… Как бы выглядела встреча Николая Васильевича с Акакием Акакиевичем в 2016 году?

Я предполагаю, что Акакий Акакиевич принял бы Гоголя в своих апартаментах, сидя в кресле. Диваны, кресла, плазменный ТВ, вообще – шикарная мёбля. Фотографии с отпуска (именно «с», и вместо «что» обязательно «шо»). Акакий Акакиевич и ЮАР, Акакий Акакиевич и Италия. Акакий Акакиевич и Майорка. «Мы с лапой на грязевых процедурах». «Наш с лапой чизкейк в лучшем ресторане Праги». «Наша с лапой посудомоечная машина и комбайн». На кухне хлопочет разжиревшая лапа. Сначала они с Акакий Акакиевием не могли залететь, отчего были чайлд-фри, о чем сообщали всему миру в социальных сетях и призывали весь мир последовать их примеру. Потом залетели, и засрали соцсети гугусиками и призывами поднять рождаемость. Но все это в прошлом. Дети выросли и стали нормальными жлобами. Как родители. Поэтому Акакий Акакиевич смог сконцентрироваться на главном - когда в него не заливают чернила на "службе" (он же человек-ксерокс, мы говорили), он формулирует свою Четкую позицию по Крыму, миграции в Европе, и бардаке в Африке.

Акакий Акакиевич, прикуривая сигару:

- Присаживайтесь, любезный.

Робкий, нелюдимый Гоголь, садится. Ему неловко. На нем – старая потертая шинель. Акакий Акакиевич, морщась:

- Голубчик, что же вы так… Обтрепались… (в сторону кухни) Насть, а Насть. Помнишь, у меня куртка была, мериканьская? Мы ее бедным собирались отдать еще? Помнишь где?

(с кухни) – Поищем, зая.

Гоголь (краснея): Что вы, я вовсе не…

Акакий Акакиевич (вальяжно): Не стоит, не стоит благодарить, голубчик. Как вам наше скромное жилище? Хе-хе. Конечно, я шучу. Какое там скромное… (рассказывает 1-2 часа об ипотеке, отделочных материалах, цене работ).

Гоголь (скучая): Кхм, кхм.

Акакий Акакиевич: А машину видели? У нас две, просто сегодня….
(рассказывает 2 часа о машинах)

Гоголь (совсем скучая): Гм…

Акакий Акакиевич (с пустыми глазами): А?

Гоголь (негромко): Я собственно… Пожалеть пришел. Ну, Вас. Шинелька… Все такое…

Акакий Акакиевич смеется. Зовет жену.

Говорит ей: Насть, нас ЭТОТ пожалеть пришел.

Хохочут оба.

Гоголь молча смотрит. Акакий Акакиевич подходит к нему, хватает за руку и отламывает себе палец. На память. Жена Акакия Акакиевича, Настя, откусывает Гоголю ухо. На память. Из комнаты выходят дети Акакия Акакиевича и Насти и вырывают Гоголю глаз и выдирают волосы. На память.
С криками несчастный Гоголь убегает из квартиры. Счастливая семья недолго глядит ему вслед. На газоне – кровавый след. Фото газона Акакий Акакиевич выкладывает в Инстаграмм с припиской «Наш дешевенький газон за… (цена) у небольшого домишки за… (цена)». Из соотношения цены и текста понятно, что Акакий Акакиевич иронизирует и газон, на самом деле, дорогой, а дом – огромный.

Гоголь, убежав на пару километров, останавливается у шоссе и плачет. Он в крови, плохо одет, и ему холодно.

Останавливается машина. Это «Ролс-Ройс». Гоголь с надеждой смотрит на опускающееся стекло. За рулем – Акакий Акакиевич-2.

Акакий Акакиевич-2: Слышь,терпила. Ты это… долго ныть еще будешь? Пора бля за дело.

Гоголь: Простите… Какое дело… не понимаю…

Акакий Акакиевич-2: Ну что бля непонятного бля. Ты в душу, в душу мне загляни, залупа. Что у меня бля на душе творится?! Ты на пойми, Вникни!

Гоголь покорно подходит и заглядывает в душу Акакия Акакиевича-2. Там – то же самое, что в душе Акакия Акакиевича-10, Акакия Акакиевича-15, Акакия Акакиевича-277567676, и просто Акакия Акакиевича.

Шмотка.
Friday, July 29th, 2016
7:37 am
ЖАРКИЕ. ОДЕССКИЕ. НЕ ТВОИ.
Главные русские писатели – Толстой и Достоевский – сделали немало для того, чтобы русские подпилили сук, на котором сидели. Но, по крайней мере, это были русские писатели. Они – хотя бы – хотели, как лучше. Стало, конечно, намного хуже. В литературе – в том числе. После того, как всех русских писателей или убили или выгнали из России в 20-хх годах 20 века – а оставшихся заставили работать клоунами, вроде Зощенко, что, впрочем, не спасало ни от унижений ни от смерти, - впервые в истории появился такой феномен, как «русскоязычный писатель». Именно – не русский писатель. А «русскоязычный».

Ярчайший пример этого вида – русскоязычный писатель Бабель.

То, что он хорошо владел русским языком, ничего, по сути, не значило.

Например, выдающийся русский писатель Набоков великолепно – лучше, чем Бабель русским – владел английским и французским языками. Чего уж, это были его родные языки. Иногда, из желания подразнить русских, которые вечно хотят, чтобы их Поняли и Полюбили, западные исследователи пишут про Набокова «американский писатель». Но, конечно, там он таким он не считается. Да, английский был для Набокова родным. Тем не менее, книги, написанные им – не английская литература. Так и книги, написанные Бабелем – литература не русская. А какая?

Это очень хороший вопрос, на который легко дать ответ.

В Европе раннего средневековья не существовало литературных национальных языков. Да и просто языков. Потомки Карла Великого, разделившие Империю на современные Италию, Францию и Германию, говорили на одном языке с незначительными вариациями, и договор подписали на «украинском» «русском» и «белорусском». Ну, то есть на русском – читай, германском, - просто белору… французские франки добавили две точки над палочкой, а укра… итальянские франки вместо «т» поставили «ц».
«Щобы знали».

В то же время, именно тогда начали появляться зародыши национальных литератур. «Песнь о Роланде», «Легенда о Нибуленгах». Это уже – с гигантской натяжкой, но можно - считать французской или германской литературой. Но это единичные случаи, еще никому не известные детеныши млекопитающих, которые дремлют в норах, пока на поверхности царствуют динозавры.

Эти динозавры – люди, писавшие на не очень хорошей латыни во всех уголках Европы. Выше - клерки, монахи, внизу - разжалованные из них голиарды. Уроженец Рима, пошедший учиться в Париж, бродяжничал до Дублина, где оседал под монастырем и писал книгу. Или выходец из Карфагена плыл в Барселону, чтобы оттуда пойти в Кельн и там осесть в монастыре и написать книгу. Если не оседал в монастыре – оседал в кабаке, там писал стихи. Писали они все на латыни. Это - европейская литература.
Вот так, просто. Европейская. Прямая наследница древнего ящера – Рима – написанная людьми, все еще живущими в пространстве единой Европы (Римской империи). Но это уже и не римская литература.
Книги писателя Бабеля, написанные на неродном ему русском языке – европейская литература.
Написано на языке большой империи, которая только недавно перестала быть и которая в каком-то смысле была, есть и будет. Как, например, Европа, которая существует 2000 лет - от РИ до священной РИ и до ЕС (подарок в студию гостям программы дурака П. Толстого «Как разваливается Европа). Таких людей с местом, в котором они жили, ничего не связывало, языком общения для них была латынь. Не из-за любви к Римской империи, а – так получилось Они, кстати, внесли свой вклад в развитие культуры Европы и хотя будущее оказалось за национальными литературами, в целом стали питательной почвой для будущих поколений. Грубо говоря, перегноем.

Итак, определившись с классификацией, проследим за индивидуальными особенностями особи.

Как и полагается нормальному Беде Достопочтенному, первое, что сделал Бабель, прибыв на новое место дислокации – выполнил идеологический заказ. Я говорю о «романе» «Конармия», в котором автор с наслаждением описывает, как толпа дикарей Атилл… Буденого насиловала, грабила и убивала русских, малороссийских и польских крестьян и горожан.

Написано это ужасным языком. Почему-то - сейчас мы выясним почему - Бабеля принято считать непревзойденным стилистом. «Конармия» это опровергает. Текст книги это показания рецидивиста, который на процессе периодически – чтобы судья сжалился – перебивает свой бубнеж истерическими лозунгами.

- Маньку мы значит на хор пустили, она потом кровь изошла потому что Васятка штыкей еще сунул, а мы за курями бегали, потом видим корова, бац ей у бошку… ДА ЗДРАВСТВУЕТ ИНТЕРНАЦИОНАЛ И РАБОЧИЕ ВСЕГО МИРА МЫ ЗАРАДИ НИХ БИЛИСЯ БРАТЦЫ а после в хате сейфу вскрыли типчика що не давал код в расход пришлось пущать ну и бабу евойную мы значитца на хор пустили ДА НЕ ЗАРАДИ Ж ДЕНЕГ БРАТЦЫ ЗАРАДИ СЧАСТЬЯ НАРОДА ТРУДОВОГО ДА КАКОЙ ПРИГОВОР ЩО ВИ ТАКОЕ ГОВОРИТЕ а деревню мы пожгли как собирались, да малых еще у пламя бросили все равно хлеб собрали весь сдохли бы сами а как на дорогу вышли глядим коляска с граждански...

И все это – с неистребимым местечковым акцентом, который жив по сей день. «Шо вы говорите, гражданин».

Если это стиль, то – стиль какого-то специализированного издания, посвященного патологическим преступникам. «Наш читатель из Чехии, доктор криминалист Пржыжек сообщает нам о любопытном типе, повешенном недавно. Рецидивист, карманник, грабитель и насильник, некто Бабелечек…»
Но, разумеется, трудом всей жизни Бабелечека была не «Конармия». Написать ее он был Обязан – оплатить перевод в Москву – но душа не лежала. Почему? Потому что ему было глубоко наплевать как на дикарей Буденного, так и на уничтожаемых теми крестьян. Это все было ему чужое, не его. Его было – Малая Арнаутская, где он родился, вырос. И жил всю жизнь. Да-да.

Ведь когда рецидивист Бабель перебрался в Москву, ее уже разрешили сделать Малой Арнаутской.
Так что, там он и жил. Пока не расстреляли.

И там –то он, отдав дань «Конармией» и прервав на время Труд Жизни, вернулся к нему и продолжил заниматься своим настоящим «творчеством».

Стал дописывать «Одесские рассказы».

Почему? Голос крови. Инородцы очень верят в нее и хромосомы. Еще одна русскоязычная писательница, Улицкая, например, посчитала даже, у кого где хромосома битая. Известно, что перед смертью каждый уважающий себя католик обязан причаститься и исповедаться. Каждый уважающий себя инородец – отдать дань своей Малой Арнаутской. Ну, это примерно как писатель Успенский, который всю жизнь лепил за чебурашку, а уже к старости – а вдруг рай есть? а вдруг не возьмут? а ведь надо 40 гурий, – зашипел змеей и прогадился про народ-рабов. Так сказать, причастился:-)

… Стилист Бабель в Одесских рассказах тоже ничего нам не являет.

Он всячески пытается приукрасить и без того красивый и обогатить и без того богатейший русский язык. Получается, как французы говорят – «слишком хорошо тоже плохо». Безумное нагромождение прилагательных. Идиотские метафоры. Слова, расположенные вразброс, и произвольно меняющие место в предложениях, отчего те шатаются, как пьяные бомжи – ну или вертятся, как глупые турецкие дервиши («я мудрость знать, дай часи, сказать все, щайтан»).

И вместо блестящего бала аристократов, на котором все вроде, мелькают хаотично молекулами, а на самом деле царит Универсальная Гармония – язык Толстого, - язык Бабеля являет нам пыльный базар где-то в Ильичевске.

Я благодарю Бога за то, что Чехов умер раньше появления «писателя» Бабеля, потому что, прочитав писателя Бабеля, Чехов бы умер еще раз. От огорчения.

Но поскольку Бабель – безвкусный провинциальный дурак, ему кажется, что он «делает красиво».
Про сюжет я уже говорил. Это, говоря прямо, Показания. Что касается «стиля»… Его «стиль» это «стиль» любого южного города. Помада ярче, чем надо, платье, короче, чем следует, декольте глубже, чем даже хотелось бы, белье на выпуск. «Добро пожаловать на Одесский кинофестиваль».

Если не ошибаюсь, русскоязычный колумнист Арина Холина описывала такое как «южный темперамент, благодаря которому приехав погостить в Жме… Израиль... чувствуешь себя женщиной». И описывала – «горячие взгляды… обжигающие руки… свист..пошли со мной красотка… вкус хумуса на губах… он прижимает меня к стене а я протестую но все слабее… и это незнакомец! это тебе не квелая Москва!». Ну, ладно, я преувеличиваю. В оригинале так: «Вот едем в автобусе. Наш гид, израильтянин, идет по проходу. В проходе стоит тоже местная жительница, другая наша сопровождающая. Он протискивается, немного ее зажав. И тут же они шутят на тему того, кто об кого потерся и кто возбудился. Ладно, это не слишком умные или смешные шутки, но суть в том, что замужняя женщина и женатый мужчина запросто могут притиснуться друг к другу».

Нет никаких сомнений также, что Арина приняла участие во флешмобе янебоюськазати и рассказала – на хорошем украинском языке – как ехала в лифте с двумя москвичами, и ничего не случилось, но МОГЛО, и осознание этого мучает ее до сих пор. Но то Москва. А то – юг! Говорят, чем южнее, тем горячее. В Папуа Новая Гвинея все еще проще. «Ты че, бля, дурак, одетым при + 60 по Цельсию шастать? Раздевайся догола, а пипиську спрячь в бамбуке, чтоб не сгорела!».

Поскольку Россия – страна северных широт, бамбук там не растет. Зато растет осока. Бамбук, в который спрятал свою пипиську Бабель, оказался осокой.

А об нее, как известно, можно очень больно порезаться.

Бабель и порезался. Русские, которым всё объяснили за мировую ревондрюрлцию, и которых подстрекнули стрелять друг в друга, чтобы убить царя и кинуть Россию с итогами Первой Мировой, восприняли все всерьез. Они В САМОМ деле начали мутить с мировой революцией и продолжили расстреливать. А ведь после царской семьи и 10 млн грамотных русских им следовало остановиться. Но начав, русский не останавливается.

Поэтому он расстрелял и тех, кто предал царя, и тех, кто расстрелял царя, и тех, кто расстрелял тех, кто… и так по цепочке дошел до Бабеля.

Вот такая русская Библия. «Иван убил Николая, Иван убил Льва, Никита убил Ивана, Петр убил Никиту, Сергей убил Петра, Сергей убил Исаака».

Со стеблем осоки на причинном месте, голый Исаак Бабель свалился в компостную яму русской литературы.

Оттуда из него полезли черви. "Южная школа".

Никаких серьезных следов в русской литературе «южная школа» не оставила, если не считать кривляний сломавшего себя навсегда предательством отщепенца Катаева. Что такое Катаев? Это мелкий бес, который, находясь в одних с Булгаковым условиях, не сумел сохранить достоинство, как это сделал Булгаков.

Еще одна забавная деталь. Как известно, выдающийся писатель Булгаков написал за двух идиотов роман «Двенадцать стульев» … ой, то есть, простите, подарил двум идиотам сюжет романа «Двенадцать стульев». Если вы думаете, что они были за это Булгакову хотя бы благодарны, то ошибаетесь. Характерная сцена в описаниях современников. В редакции газеты «Гудок», а может, «Стропила», сидят так называемый Ильф, так называемый Петров (брат оборотня Катаева), и Булгаков. Булгаков там должен унижаться – писать фельетоны за копейки, которые ему выпишут Ильфпетровы. Но этого мало. Унижаться надо на все сто. Чудовищам охота ПОГОВОРИТЬ. Разговор за революцию. Булгаков, неохотно втянутый в спор, - ему, очевидно, навязанный (Ильф и петров пишут оперу:-) - говорит, что неплохо бы назначать в руководители людей, которые хотя бы читать уме… тут Ильф задорно перебивает русского писателя Булгакова, выкрикнув:

- Що вы етого Мишу слушаете, Миша все никак не свыкнется с отменой крепостного права!

Речь, напомним, идет о русском интеллигенте, не из аристократии, кстати, а из мелких дворян, отдавшем себя стране и своему глупому невежественному народу – как врач, как военный, как писатель. То есть, это он за русское рабство, а не так называемый Ильф, который как раз поехал на Беломорканал в «творческую командировку». АГА. Ну, и еще момент. Времена советские, и человека, прямо – в кривую советскую шутку – названного «белогвардейцем», берут на карандашик. В смысле, к стенке. Как Гумилева, мечтавшего вернуть в рабство русских, освобожденных ильфетровым.

В общем, говоря о представителях и родоначальниках «южной школы», мы говорим не просто о бездарностях. Речь о ПОДЛЕЦАХ.

Понятно, что ничего настоящего такие родить не могли. Тем более, от такого прародителя, как Бабель.
Такая вот одесская Библия. «исаак родил ничто, ничто родило ничто, ничто родило еще одно ничто и еще одно ничто родило ничто».

Итог – Ничто.

Между тем, любой чего-то стоящий писатель оставляет после себя след. Обычно это несколько писателей, пусть не такого значения, но талантливых, которые идут по его пути. Бабель в литературном смысле потомства не оставил.

Может, потому что осокой все отрезало.

… При этом нельзя не признать, человек старался. Он ведь получил разрешение рыться в вещах уничтоженных людей, - аристократии, дворянства, - и, наверняка, мог увидеть там журналы. В первую очередь, порнографические. Но и литературные тоже. Скажем, что-то про импрессионизм. Про Францию. Читать он их умел, тк при самодержавном строе подлецов, державших народ страны в невежестве и рабстве, обыкновенный засранец из провинциальной гимназии уже к 15 годам свободно владел двумя, а то и тремя иностранными языками. И вот, он Прочитал.

Отсюда у нас появились «губы-улитки», «облака, пенящиеся слюной бешеной собаки» и т.п. Правда, с сильным одесским привкусом.

В принципе, ничего страшного в этом нет. Человек выучил один иностранный язык и пытается на нем что-то написать, используя трюки из другого иностранного языка. «Юноша тренируется». Карамзин был таким же. Язык - русский, а литература – немецкая. Но Карамзин был в генезисе и там был естественный отбор. Может, Бабель даже писателем бы стал. Лет через 20 упорных тренировок. Но, увы, поскольку всех других юношей кого убили кого см. выше, этого юношу нам стали выдавать за чемпиона. Представьте, что боги эволюцию отменили и все виды уничтожили в каком-нибудь мезозое.
А древнего палеозийского утконоса объявили венцом эволюции.

В смысле, Бабеля – хорошим русским писателем. Но это так же нелепо, как объявить Бабеля – уродливого чисто физически, явного дегенерата, - красавцем. Есть, кстати, один русский писатель, очень похожий на Бабеля внешне. Те же свинские глазки, та же оплывшая салом морда, те же брезгливо – как будто брезгуя лицом, на котором росли – выпяченные мокрые губы.

Это – аплодисменты – Алексей Толстой.

Что называется – среда формирует схожие признаки даже у разных видов.

Если надо летать, крылья и у белки вырастут.

… у Бабеля за время работы русскоязычным писателем не выросло ничего.

На дурном месте и сор не растет.
Monday, July 25th, 2016
6:45 am
ДУМАЕШЬ ТЫ ЛЕВ ТОЛСТОЙ-3
«Quo vadis, Петя. В глаза смотреть»

Еще одна поразительная особенность романа «Война и мир» это очень ярко показанная наивность - фантастическая, буквально детская какая-то - лучших людей России.

Я о правящем классе – дворянстве.

В романе все герои, несмотря на возраст (кому-то 15, а кому-то и за 60), это в буквальном смысле дети. Причем, речь идет о вполне себе успешных хищниках, каждый из которых запросто заткнет за пояс несчастного Макиавеллу. Они и были макиавеллы. За 200 лет русское дворянство от ничтожества (Олеарий Голштинский описывал статус князя еще при царе Михаиле как «начальника над деревней») поднялись до высот сверхлюдей - графов Толстых, Бестужевых, Орловых, Воронцовых с их дворцами, романами, войнами, и дворцовыми переворотами.

При этом…

Про желчного заносчивого дурака Болконского, который всё думал, любит ли он жену ровно до тех пор, пока та не умерла – ах, черт, не успел сказать, ну да ладно! – я уже говорил. Я упоминал отрывок, где Болконский лучше царя знает, как воевать, - пока ему ядром по башке не тумкает - и он сразу передумывает и едет в поместье хозяйством заниматься. Кстати, таких было очень много. На императора Александра с одной стороны шла Великая армия, с другой стороны – бунт дворян. Каждый знал, как надо воевать, был недоволен тем, как Александр воюет, и призрак несчастного отца всю Отечественную войну сопровождал молодого царя. Ну, в виде слегка цивилизованных варваров, древние родословные которых сделали в канцелярии Романовых, и которых научили мыть руки, сделали людьми и вознесли наверх буквально за полтора столетия.

… И можно только подивиться выдержке и судьбе Романовых, которые возились с этими детьми 300 лет, и которых эти дети, в конце концов, убили…

Но центральная сцена этой Наивности – встреча Пьера Безухова на каком-то полустаночке с безымянным старичком, совершенно ему незнакомым. Старичок за камельком раскидывает Пьеру карти… глядит ему в глаза и рассказывает все, как есть.

Старичок: «Голубчик, ты чего такой грустный? Не грусти, садись я всю правду скажу… Звать тебя Петя, тебя 27 лет, у тебя нет масти в любви, отец твой был сановник, сам ты носишь очки…»
Пьер (нервно поправляя очки, про себя»): «Это, наверняка, месмерист. Ладно, все остальное, про очки – то как узнал?!».
Старичок, похлопывая по карманам Пьера, продолжает. «Ай, дорогой, какие часы у тебя, дай мне, погляжу, все скажу. Надо тебе попить мочи на рассвете, прыгнуть три раза лягушкой в поле маков. Деньги все свои положи в коробку, а ее – у колодца в поле. Вот координаты. Вырастет дерево. На нем будет Мировое Счастье»

Тем, кому кажется, что я преувеличиваю, мой совет обратиться к великому первоисточнику. Так все и есть. И характерна реакция Безухова. «Мне 30 лет, я аристократ, миллиардер, получил образование в Европе, и вот, цыган на полустанке говорит мне, что видит мое прошлое и будущее – господа, НЕВЕРОЯТНО, он все угадал! ухожу в секту китайского Кришны».

Напомню, что в тот момент Пьер – владелец крупнейшего состояния России. Он поссорился с женой – которую постепенно, но уверенно делает блядью, причем, как у русских принято, калечит чужую жизнь с наилучшими намерениями - и поехал, куда глаза глядят. На него, конечно, всем плевать. Но вот – деньги? Деньги аристократия из поля зрения не выпускает. Отец жены – сам аристократ, хищник, выдавший дочь ради денег Пьера. Мог ли он отпустить дело на самотек? Нет.
Он, само собой, «звонит Куда Надо».

А куда в то время Было Надо?

… Старичок оказывается главой масонской ложи России. Я не шучу – Толстой все прямым текстом и рассказывает. И, пока Пьер вместе с Толстым-морализатором умиляется тому, как все Случайно и Невероятно совпало – старичок случайно встретил Пьера в самый тяжелый момент его жизни, да еще и в снежную бурю это случилось, и там не было никого, кроме них, и поглядел ему в глаза и всю правду рассказал – Толстой-художник Показывает. А что?

Да ничего особенного. «Цыгане обувают на вокзале лоха».

Обуты… преображенный Пьер возвращается к жене. Сообщает ей, что будет жить на 2-м этаже, и формально оставаться ее мужем, - то есть, не оставляет бедной женщине выбора вообще, зато оставляет деньги в семье - и становится членом цыганского табо…. масонской ложи.

Обсуждает там проекты Великого Счастья, обеды по подписке, как нам обустроить мост через Фонтанку и т.п. вершины человеческой мысли. А по сути – сидит, как мышь, не дергается, и не трогает деньги. Чего и требовалось.

… забавное отступление. В финале книги Пьер вполне себе приземленно делает детей – одного за другим – Наташе Ростовой. Зачем надо было калечить показным евнушеством – да еще и при его темпераменте (Пьер не вылезал из борделей) - несчастную Елену Курагину, созданную для любви, одному Богу ведомо. И, конечно, его заместителю на земле, Петру Безухову.

Собственно, о чем говорит нам эпизод? О том, что чудовищем, в распоряжении которого власть, деньги, влияние… можно было манипулировать с легкостью необыкновенной. Почему? Потому что он, с одной стороны – атлант. С другой – обычный русский дурак, который дальше своего носа не видит, но при этом считает себя невероятно умным. Все его не так понимают. Простого человеческого счастья ему мало. Он Не Такой. А какой? А никакой. К нему прилетели из далекой Галактики пришельцы – Романовы – и засунули в голову чип. А там - круг, колесо, письменность, кодекс чести, другие ништяки! Он – с чипом же! - решил, что сам с усами.

Ну, и столкнулся на полустаночке со старичком, - случайно - который попросил наклонить голову, поковырялся в ухе Атланта, и поменял чип. Через каких-то 50-70 лет Атлант стал шипеть, ходить задом наперед и кусать Галактянина, который подходил к нему почистить провода, подстричь когти, проверить температуру, дать лекарств. Так наступила «Великая Февральская Революция».

Старичок, встреченный Безуховым, кстати, вовсе не такой беззубый, как нам кажется. Помимо манипуляции миллиардером, - ерунда какая - он может всякое разное другое. Что например? Ну-у-у-у….
Не казалась ли вам странной смерть Елены Курагиной? Давайте я напомню обстоятельства.

Война. Пьер Безухов - официально еще муж - попадает в концентрационный лагерь французов. В смысле не «концентрационный лагерь» французов, а – концентрационный лагерь французов. В 1812 году, да. Там русских кормят травой и гонят маршами смерти, пристреливая отставших. Да, и офицеров и гражданских дворян в том числе.

По свету – я, конечно, не о белом, а о Высшем, - разносится весть о том, что Пьер умер.

Еще раз. Его состояние – крупнейшее в России. Единственная наследница – Курагина (в замужестве Безухова). Она в это время вроде как принимает католичество и собирается замуж не очень ясно, за кого. Говорят, вообще за двоих! Ясно, что это – скандал, который может привести к санкциям императорской власти. В монастырь не сошлют, не 17 век, но из страны вышлют.

Говоря проще – гигантский куш вот-вот останется без присмотра. Муж умер, жена собирается вступать в полигамный «брак». А деньги?... «Раненый слон упал в воды реки Амазонка».

После этого Елена, до того благополучно отмахавшая тысячи эро-марафонов… случайно и сразу беременеет и умирает от подпольного аборта.

Княгиня в девичестве. Графиня в замужестве. Миллиардерша.

Зачем представительнице высшего общества, совершенно свободного в плане либертинажа – это и отличает высшее общество от плебса – это вообще делать? Женщины ее положения запросто рожали от любовников, и отправляли карапузиков в деревню. Так появлялись дворянские роды – Бобринских, Юрьевских, баронов Пасхиных и др.

Зачем было в стадии развития медицины, когда даже простые роды грозили смертью, рисковать собой как последняя крестьянская баба? Незачем.

Особое издевательство – официально Курагина, якобы, умерла сама в полном одиночестве, тк решилась сделать все тайком, и ни одной горничной рядом не оказалось. Это – о том самом обществе, где дворовой человек был не больше, чем вещью. И при котором могли спокойно справлять естественную нужду. Потому что дворовой был – животное. Как собака или кот. Кстати, в самом деле был. Человеком его еще только делали. Как 200 лет до того сделали людьми тех же Курагиных.
Поэтому княжна ну никак не могла поступить настолько абсурдно, нелепо и пойти против всех базовых установок поведения своего общества.

Да она и не делала она ничего. Пришел врач. Свой, проверенный. Семейный. Правда, перед этим заглянул к папА. Там сидел старичок. Все объяснили. Дал врач Элен лекарства, чтоб спать лучше или чтоб румянец ярче горел. Сука выпила. Сдохла. Князь Курагин вздохнул. Вытер слезу. Позвонил куда надо. «Спасибо, голубчики».

Безухов, кстати, объявился (третье чудесное спасение после дуэли). Но значительная часть денег уже куда-то «исчезла». «Княгиня много тратила». Пьер все понял, вопросов задавать не стал, сократившееся втрое состояние принял молча, с благодарностью. В суд не подавал, разборок не устраивал, причинами поправки дел тестя не интересовался. Само собой, там не только тесть.
Как говорили сборщики каучука в Конго, не выполнившие норму - «спасибо, что оставил мне вторую руку, белый маста». Кто не в курсе - там отстающим отхватывали половину состоя… конечностей:)
Тут мы плавно перемещаемся к финалу романа.

Сцена ссоры Безухова с Н. Ростовым.

Безухов – все еще дурак как личность (ищет Верховный Разум), но поумневший в плане социальных отношений (не рыпается). Он все понял, он не дергается, понимает, что ему Очень повезло: во-первых, живой, во-вторых, отобрали всего две трети имущества. Для начального расклада – «глупый бастард чудом получает наследство от папаши в бессознанке» - это Супер финал игры. Еще и жениться на ком хочешь разрешили. Фантастика! И Куда Надо звонить, если что, номер знает.

Бывший прямой военный дурак Н. Ростов тоже поумнел. Даже так – заматерел. Он – аллигатор, который за 10 лет в реке стал большим. Он отжал бабло Болконских у бедного наследника Николеньки, и поселил того приживалом в доме. В ожидании, когда жизнь сделает свое дело. 19 век, нет антибиотиков, высокая смертность, да и услать в Швейцарию на учебу всегда можно – а там, без присмотра, алкоголь, бордель, сифо… простуда… Шансы на то, что мальчик выживет – а если и дотянет до совершеннолетия, то получит деньги, - невысокие. «Господь приберет». Если не приберет – ничего страшного. Дадут мальчишке его долю. Одну пятую вместо пяти пятых. Тоже нормально.

Сразу скажу, что Н. Ростова не осуждаю. Он ведет себя как аллигатор в воде. То есть, Естественно. Аристократ – человек-собственность. Он – норманн, конкистадор, хищник, и окупает право владеть имуществом и распоряжаться чужими жизнями тем, что ведет за собой страну и гибнет за нее. Ростов имеет право бить по морде дворового, потому что благодаря ему дворовой жив. Иначе бы он умер в концентрационном лагере. Тогда – французском. Также Ростов имеет право сжить со свету Николеньку Болконского, потому что тот – слаб, и состояния не удержит. Приплывут другие акулы. Будет драка. Сожрут и Николеньку и всех его близких. Так что это жестоко, но справедливо. Проще льву Ростову удавить котенка Николеньку от чужого приплода, и быстро наплодить своих, чем разбираться с ватагой львов.

И вот, ссора. Безухов по привычке чешет что-то про Великий Идеал (царя, царя убить, короче), а Н. Ростов внезапно для себя говорит, что если ему прикажут, будет стрелять по таким, как Безухов. Безухову, кстати, подпевает старый дурак генерал Денисов (наш партизан Давыдов) , которому по службе не тот циркуляр прислали, и он теперь считает, что из-за этого надо «к ебени матери всю армию разогнать».

Здесь старый добрый Николай внезапно – дурак, дурак, а понимает, за что держаться надо - предстает перед нами в роли мученика Милорадовича, подло застреленного в спину подонком-«декабристом» Каховским. Жалко, что в 1917 году таких Ростовых в России почти не осталось… Но тогда, в далеких 20-хх годах 19 века, Ростов и Безухов, поспорив, расходятся спать.

Как всегда, когда речь идет о Толстом, всплывают имена других писателей. Тут, я думаю, нужно снова дать слово какому-то другому писателю. Например – хм, почему нет, Толстому. Только - Алексею. Чтобы с элементами фантастики.

«Ночь, тишина, усадьба Ростовых. Все спят. Ветра нет. Травка не колышется. Звуки. Это босые ноги шлепают по полу. Вспыхивает экран Мобилки. Это специальный гиперболоид, по которому можно связываться с человеком в другом городе. Такие придумали прогрессивные французские ученые в 1812 году, но не запустили в массовое производство из-за агрессии держиморды Алексашки из Российской империи. С тех пор этим благом цивилизации, придуманным для французских крестьян прогрессивным строем Наполеона пользуются в тайне немногие кровопийцы царского режима, под одного из которых маскируется борец сопротивления, Пьер Безухов. Будь проклят царизм! Поверье, автор этих строк знает, о чем говорит. Ведь он, принадлежа к классу кровопийц, сумел подняться над узкими интересами мирка паразитов, и влить свой голос в торжествующий хор трудящихся. Будь проклят царизм! Кхм, о чем мы? А, Безухов...

В отсвете – лицо Пьера. Он нахмурен. Набирает номер. Гудок.

Пьер: «Алло, это компания «Северная звезда». Да, мне 13 пар калош и одного гиппопотама. Что? Да, завернуть, конечно, завернуть. Соедините с завмагом»

(помолчав, шепотом) «Здравствуйте, барон. Хай нанэ хоп хэй лалалэй. Вы просили, если что, докладывать… Я тут по поводу одного…Николай Ростов. Говорит, если что, сам стрелять в вас буду. Идеалов Равенства и Братства не приемлет. Верховного Существа не признает. Талдычит, как попка, царь, царь. Да. Да. Сам бы пристрелил сволочь. Хоть и родня… Будем делать? Нет? Сами? Точно? Если что, у меня и волына есть. Ну… Ок… как скажете… Слушаюсь и повинуюсь. Хай нанэ!»
Успокоительный бубнеж в трубку. Безухов прячет что-то под кроватью – на секунду из-за облаков появляется Луна, и мы видим блеск топора (хотя волына есть) – и ложится.

Наташа Ростова (сонно тянется): «М-м-м-м-м»
Пьер (похотливо): «Ишь какая стала…. Сочная»
Наташа (игриво, в полусне: «Мм-м-м-м»
Пьер (наваливаясь, про себя): «Эх, как хорошо. Это тебе не моя поблядушка Элен. Та только об Этом и думала. Правильно я ее годами не драл!»
Наташа (просыпаясь) «Ммм-м, какой… Ну, что, еще карапузика?»

… утро, месяц спустя. В поместье Ростовых – гость из государственных служащих. Ранг высокий. Мы слышим окончание его слов.

«…таки мы бы настоятельно рекомендовали отправить мальчика на учебу в Швейцарию. Чтобы, кхе-кхе, чахоткой случайно не заболел».
В руках гость вертит что-то, похожее на Мобилку. Но это, конечно, оптическая иллюзия. Трубка, просто курительная трубка (с экраном, подсветкой и кнопками набора).

Бледный Ростов, правой рукой за спиной разрывая пилюльки с порошочком и ссыпая его под кресло, звонит в колокольчик левой рукой. Говорит появившемуся Николеньке.

- Николенька… сынок, позволь мне так тебя называть… пора тебе увидеть мир!

… пять лет спустя. Бледный, с раздувающимися от гнева ноздрями Николенька, читает, пошатываясь от голода, телеграмму у почты в Базнле. «в силу обстоятельств… будучи наследником по… с учетом ложного векселя выданного.. совершенно не в состоянии повлиять на….горох не уродился… разорены полностью… больше не пиши… ты уже взрослый… прокормись сам… дядя Николай… тетя Мари».

Идет по улицам города. Одет плохо. Пошатываясь, стоит у кафе. Буржуа за столиками бросают на него пустые взгляды. Уходит, садится на площади у памятника Карлу Марксу под видом памятника борцам за швейцарское сопротивление. Плачет. К нему подсаживается старичок. Говорит:

- Не убивайся, сынок. А я знаю, что у тебя на сердце, сынок. Ты Коля Болконский. Сирота. Дядя твой ограбил тебя. Ты не ел уже неделю. Лет тебе…

Старичок говорит, Коля смотрит на него широко распахнутыми глазами. Спустя час Коля уходит со старичком с площади. Ветер уносит клочки телеграммы, порванной Колей и - случайно выпавшую из кармана старичка подлинную телеграмму. Там написано: «Николай, приветствую, мы с тетей Мари шлем тебе в дополнение к тем 5 тысячам, что отправили в январе еще 3 тысячи на достойный экипаж к окончанию учебы и отдых. Домой возвращаться не надо. Деньги будут поступать регулярно. Не урони чести Болконских »

Ветер доносит до нас голос старичка.

- …маешь, дядя виноват. А он что? Пустое место. Винтик в царистской машине угнетения. Надо ломать систему, Коля. СИСТЕМУ. Убить тирана и убийцу. Вот, ты знаешь, что есть высшее Существо, и Любовь Вселенская? Давай я пове…

… 1881 год. Тиран, убийцы и душитель император Александр 2 гуляет по улице в Москве без охраны. Буквально – без кортежа. Люди здороваются с ним. Вдалеке маячит несколько фигур в черном. Одна из них принадлежит старику Коле Болконскому, опасному бомбисту и народовольцу. Ему много лет, но его по-прежнему зовут Колей. По-товарищески. В Движении его носят на руках. Он преодолел классовые предрассудки и – сам из бывших князей – отдал жизнь на борьбу против самодержавия.
Император, подняв слегка брови при виду странных господ, кивает, и идет дальше.

Коля Болконский бросает бомбу между собой и императором с криком: «И как один в борьбе за это ебана в рот!!!!!!»

… Умирая, Коля лежит без ноги на поле Бородина, и смотрит в небо. Оно величественно. Коля видит отца, лежащего в небе, и смотрящего на него. Чувствует, как гладит лоб рука. Это мама, Лиза.
Коля целует ее руку и видит, что отец пытается ему что-то сказать. Коля читает по губам:

- … е …адо… не надо… НЕ НАДО

Поздно. Коля умирает.

Занавес.

... Разумеется, можно предположить, что в том, что я описал, есть большая доля художественного вымысла. Верно. Я значительно Преуменьшил наивность Атлантов, полтора столетия упорно копавших себе могилу, а попутно писавших великие романы, и создавших величайшую культуру. Потому что легли в эту могилу все, включая хитрых дураков, вроде Безухова, честных дураков, вроде Николая Ростова, юных, восторженных и чистых дураков, вроде Коли Болконского (если он дожил, конечно), и даже премудрых дураков вроде старичка, «обувавшего» Безухова.

УБИЛИ ВСЕХ.

Остался только советский «граф» «Толстой».

Которой – вы будете смеяться – был бастардом.

Его уже никто не спрашивал при «случайной» встрече на вокзале – «Quo vadis, Леша? Не лучше ли домой?». И уже никто мягко не направлял путь.

Его просто сразу вызывали «на ковер» в указанное время и говорили: «В глаза смотреть, говно. Куда блядь пошел. А ну пошел туда, куда велено, сука. Шаг вправо, шаг влево побег».

И он шел.

Так графы Толстые и дошли.

До ручки.

Беда лишь в том, что написали они этой ручкой про нас…
Sunday, July 24th, 2016
4:46 am
ДУМАЕШЬ ТЫ ЛЕВ ТОЛСТОЙ-2
"Запад есть Запад, Восток есть ОЙ БЛЯ"

Мне кажется, ошибка русских состоит также не в том, в том, что они слишком уважают своих национальных гениев от литературы – во-первых, как можно уважать гения «слишком»? ему нужно поклоняться, гений это дар богов; во-вторых, вовсе не уважают – а в том, что они Руководствовались книгами, вместо того, чтобы просто наслаждаться ими, как эстетическим феноменом.

То есть, вместо того, чтобы любоваться полетом птиц, русские по ним пытались гадать. В 19 веке.

В результате, в культурном коде - который формируется литературой - возникли невосполнимые бреши, приведшие нас к трагедиям.

Например, в романе "Война и мир" Толстой невероятно убедительно - а как иначе, гений же, - представил свое личное отношение к французам. В итоге русский человек на многие годы (иногда кажется, что до сих пор) решил, что француз (а шире - европеец) это такой напыщенный, недалекий дурак, который упоен только собой и себя видит центром мира.

В этом есть доля правды.

Француз - и шире европеец - часто, и в самом деле упоен лишь собой и в центре мира видит только себя.

Да только он не дурак.

Поэтому в 1918 году француз и – шире – европеец, взял свою долю пирога, приготовленного на русских дровах. И русскую долю пирога взял. А умный победитель с Толстым в голове остался не у дел. Зато при тифе, гражданской войне, голодоморе на Волге, миллионах беспризорников и разрушенной на десятилетия стране.

Простите, я сказал «десятилетия». Правильнее - «сто…». Ведь по очертаниям РФ 2016 года никак с РИ 1914 года на картах до сих пор не сходится. Угадайте-ка, что меньше.

Так кто дурак-то?

... Но перейдем от общего к частному.

На самом деле, лучше всего в романе отношения Условный Запад-Россия символизирует вовсе не война
Наполеона с Россией. Та тоже символизирует, но не в первую. Это уже общий фон.

Настоящее столкновение Россия-Запад это пара Безухов-Долохов.

Кто такой Долохов? Это альбинос среди русских. Он - типичный американец. Был, кстати, в истории России подобный персонаж, причем реальный. Граф, по фамилии, что забавно, Толстой. Карты, дуэли, приключения, каторга, Европа, Америка. Потому - "Американец". Может, Толстой его в виду и имел, кто знает. А быть американцем - что это такое? Как верно отметил еще один наш - кроме Толстого - великий писатель, Д. Галковский, быть американцем значит быть бихевиористом.

Долохов и есть бихевиорист в чистейшем виде.

Грубо говоря, его жизнь это реакция на внешние раздражители.

"На вид еда? Куснул. Пластик? Плюнул. Еда в натуре? Глотаем. Запахло бабой? Встал. Увидел бабу? Присунул. Деньги? Надо брать мирно, раскинем картишки. Деньги в банке? Берем кассу силой. Война – побежали вперед. Приказ? Побежали назад. Холодно - укутался. Горячо - высунул язык, остужаться. Ударило током? Больше сюда ни ногой. Пахнет бабой? Ползу на запах. Рефлексия? Что бля? Это баба или еда? А ну дай куснуть. Или присунуть. Что значит, «образно». Хм. О, дождь. Пойду червя накопаю. Рыбы наловлю".

Это нормальный человек нормальной западной цивилизации, как она есть. Поэтому он в частности и она в целом – успешные.

В понятии бихевиориста, конечно:-)

Противостоит американцу Долохову Пьер Безухов, который, без сомнения, символизирует Россию.
Он весь – Рефлексия. Он постоянно Размышляет, даже когда это не просто лишнее, а даже и вредит. Даже когда от него требуется что-то сделать, он ничего не делает. Вернее так.
Безухов делает Ничего.

В результате, он мучает себя, и, что намного страшнее, других.

Женившись на молодой фигуристой бабе в соку, он перестает с ней спать, задумавшись: "не отвратительно ли то, что я с ней сплю... а если я женился на ней только, чтобы спать... получается, мне только того и надо... какое же я чудовище". Напомню, речь идет о двух молодых здоровых людях в самом начале брака. В результате, он делает жену неврастеничкой, которая трахается со всеми подряд, а потом умирает в результате неудачного подпольного аборта.

В полном соответствии с жизнью в стиле «шаг вперед два назад четыре вбок, каждый третий – приставной» (гениальное предвидение художника – «план путина» уже в 19 веке, причем в семейной жизни) - Безухов ведет себя в отношении любовников жены.

Сначала он их, БЕЗ ПРИЧИН, долго терпит, дает - причем без слов, у себя в уме – сам себе какие-то отсрочки, постоянно подписывает какие-то Минские согла... В общем, Терпила.

Потом, точно так же БЕЗ ПРИЧИН, потому что ситуация уже зашла настолько далеко, что ни о какой оскорбленной чести и речи быть не может, - тут надо на развод, потому что со 100 человеками стрелять не будешь, анекдот - выходит из себя. Вызывает на дуэль первого попавшегося под руку - Долохова. Который, собственно, виновен лишь в том, что спит с женщиной, с которой Безухов не спит.

В чем повинна еще сотня-другая людей.

Итак. Граф и владелец богатейшего состояния России. Вызывает на дуэль. Шулера и афериста. Пусть это – нечистая игра Долохова - не доказано, но уже идут Слухи. Толстой нам это показывает. Выигрыш у Ростова - Очень странный. Ростов спровоцирован на игру после отказа Долохову девушки, которую тот хотел взять в жены. Очень похоже на месть и подставу. Репутации у Долохова - ноль. Он хамит Безухову – по привычке, как всем, и… Вместо того, чтобы позвать челядь и велеть выпороть и выкатить преступную дрянь, которую уже и в солдаты пару раз разжаловали, на телеге с медведем, Безухов… сам предлагает дуэль.

Ни один уважающий себя представитель класса Безухова (после получения титула – читай, наследства - официально он уже не бастард, он Аристократ) с Долоховым (это мелкопоместный дворянчик, который пошел в армию, чтобы не слиться в результате разорения с плебсом) стреляться бы не стал. Вопросы с людьми подобного уровня – как нам замечательно показал в романе про помещика Троекурова некто Пушкин – для Безухова уладят дворовые. Плетьми.

Но Пьер – решил стреляться.

Что называется – «мы не ищем легких путей». You’ re in the Russia now.

... Ну, ладно.

После этого происходит, собственно, дуэль.

По всем законам, и, в особенности, по законам художественной правды, за которую так ратовал Толстой, выиграть схватку должен Долохов. Почему? Потому что он - бретёр. Каким был, например, другой наш национальный гений, А. С. Пушкин, (просто Дантес, к сожалению, оказался бретером поопытнее).

Выигрывает же дуэль в романе - Безухов. Сильно близорукий, не умеющий стрелять и узнавший о том, что нужно снять предохранитель случайно, от секунданта, уже когда пошел вперед. Вот так. Заходит в кази… ступает на полян, случайно жмет на кно... спускает курок, и попадает в Долохова.

Толстой-морализатор подает это так, что Безухов стал победителем потому, что он был хорошим и нравственным человеком. Это прекрасно. Но это неправда. Еще ни один человек не выигрывал дуэлей потому, что был прав. Именно поэтому европейская юриспруденция отменила «суд божий» еще в Средние века. Кто не в курсе – «суд божий» это когда стороны тяжбы дерутся – кулаками, мечами, копьями - и кто победил, за того и суд. Поэтому для «суда божьего» нанимали профессиональных бойцов. Ну, у кого деньги были У кого не было и кто не был бойцом – не судились. Сразу понятно было, за кого бог:-)
Толстой-художник - в отличие от морализатора Толстого это гений, и он не может врать, - показывает Правду.

Безухов побеждает НА ШАРУ.

Такое везение случается, не просто очень редко, а Невероятно редко. 1 раз на миллиард миллионов. А побеждает всегда тот, кто лучше готов. Или хитер. Или...

Более того. Безухову в романе везет два (два!) раза. По правилам, раненый Долохов может стрелять. И все, даже секунданты противника, просят Безухова повернуться боком, и прикрыть тело пистолетом. Дантес, кстати, так и сделал. Это не была трусость. Кодекс дуэльный позволял. А Безухов – нет, не прикрылся и встал в анфас. И... снова у Долохова не получается. То есть, случилось Двойное Чудо.
Так, конечно, не бывает.

Но русские поверили морализатору-Толстому, а не художнику-Толстому. Что не удивительно. В славянской культуре много женского. Русские предпочитают верить ушам, а не глазам, слушать, а не смотреть.

Поверили и на этот раз.

В результате - развился русский культурный код, согласно которому побеждает тот, "у кого правое дело" и тп т тд. «Готовиться не надо». «Дело и так правое». «И так победим». «Мы правы, с нами Бог». «Без суеты, мы все равно выиграем». То же самое пытается Толстой СКАЗАТЬ и о войне 1812 года, когда пишет о "дубине народной войны". Но сам - гений, гений! - ПОКАЗЫВАЕТ, что войну выиграла армия. И ее командование. И что партизаны это замечательно, но только как гарнир. А основное блюдо это у нас – та самая армия и то самое государство.

Но русские предпочли слушать Толстого, а не смотреть ту правду, которую он им, невольно, показал.
Чем это закончилось, я уже писал выше. 1918 год. Полным разрушением страны из-за трагической недооценки тех, с кем русским пришлось иметь дело. Ну, «загнивающих выродившихся европейцев». Графы - в тч и Толстые - подались в бега. Без царя - которого аристократия и генералитет предали и свергли, чтобы самим, напрямую иметь дело с Европой - в России оказалось не очень.

Вообще России не оказалось!

… Кстати, в начале романа есть забавный отрывок текста, где князь Болконский мечтает о карьере Наполеона, потому что император Александр какой-то квелый, а уж он-то, Болконский... Это гениальное предвидение Толстого. В феврале 1917 года такие Болконские ударили в спину царя ножом. Ну, а потом наступил октябрь 17-го. Мало кто выжил...

И вот, выжившие приехали в Европу. Многие, зная язык - во Францию.

- Bonjour, mes amis. Je suis comte Tolstoi et je m’intéresse bien comment je pourrais prendre ma partie de gâteau et occuper la place digne de...*

(*Голос гнусавого переводчика. « Добрый день, друзья. Я граф Толстой и хотел бы знать, как я могу получить свою долю пирога и занять место, достойное то…)

В ответ - свист, хохот.

Про это очень хорошо - в книге получившей Гонкур в 30-хх годах, и написанной по-французски сыном русского беженца из России. Henri Troyat. По-нашему – Лев Тарасов. Книга – автобиографическая. Про русского пацана во Франции после революции 17 года, который мечтал слиться с пейзажем, пока папа плакал и ждали, когда ему честные союзники вернут деньги, которые он им перечислил из России в 16-м «Мы же победили, они вернут!». Сверстники шпыняют мальчишку за то, что он иностранец и "русские сдали фронт и нам самим пришлось добивать немецкую гидру" (высший пилотаж издевательства, уважаю французов:-). Поэтому он мечтал стать как все - французом. Даже книжку на французском написал. Называется книга – «Aliocha».

В смысле – «Лёха»;-)

Вернемся к Толстому. Аристократ потоптался еще. Как же так. У него же есть Титул. И вроде в войне победил. Но, голубчик, что такое титул без страны – стороны договора с большими кулаками - без имения, денег и силы? Это слово, которое не значит ничего. Никакого «эрлов» в Англии в 12 веке нет, потому что победили норманны и всех «эрлов» отменили. Или ты барон Вильгельма с наделом и доспехами или ты Никто и сраный беженец с воспоминаниями о славных старых деньках. Которого за еду и попить – да-да, славного «эрла» - наняли рядовым в византийскую пехоту на Сицилию. Стоять в пешем строю против… о, невероятно, снова норманны!:-) Но это – для везунчиков. «Иностранный легион». Остальным же…

Потоптался Лев Николаевич еще, повздыхал, уже тихонечко. Говорила жена перед выездом – глотай золотые монеты, потом найдем, деньги же не пахнут. Не послушал… Вышел из дворца сытый господин с бокалом вина. Сказал, махнув рукой на дорогую тачку:

- Monsieur, on n’oublie pas de nos russes. Voilà, c’est votre auto. Quoi, quoi? Non, non! Pas de chauffeur pour Vous. C’est Vous qui êtes chauffeur. Oui, oui. Le chauffeur de taxi. À propos. Deux personnes vers Moulin Rouge. On va fêter la Grand Victoire dans la Grand Guère. Vous savez, on vient de combattre le Kaiser!**

(«Господин, мы не забываем наших русских. Вот ваше авто. Что, что? Нет, нет! Никакого шофера для Вас. Это Вы – шофер. Да, да. Шофер такси. Кстати. Два человека – к Мулен Руж. Мы собираемся праздновать Большую Победу в Большой Войне. Вы знаете, мы только что победили Кайзера!» )

… Граф Толстой после смены лег в углу в каморке на топчан и стал вздыхать, что очень хорошо описано еще одним хорошим русским писателем, Тэффи. И спрашивать в пустоту.

- Фер-то кё? Кё фер?

Rien, граф. Делайте, как Петя Безухов, Ничего.

Ведь, как говорят на одном из ваших родных языков, - après avoir perdu la tête on pleurе pas des cheveux.

А перед тем, как русских дураков наголо обрили, их хорошо намылили.

Именно Вы.
Saturday, July 23rd, 2016
7:55 am
ДУМАЕШЬ ТЫ ЛЕВ ТОЛСТОЙ
Самая замалчиваемая сторона романа "Война и мир" - то, что книга повествует о русских, как неприятных и жестоких людях. Почему-то, - хотя понятно, почему, дело в многостраничных излияниях Толстого относительно "миръ" - русских на основании романа принято считать беззубыми чудаками. Мол да, russkii mishka страшен в гневе, но не более. Даже надоевших французов во второй половине войны "мочат" без всякого озлобления, а потому, что достали. Как комаров. Не разозли мишку - не укусит. Думаю, сам автор пытался такое мнение нам представить. А получается все равно, как есть. А как есть?

Mishka - страшен.

Особенно - если он добрый, хочет на рояле, умеет по-французски, и жаждет духовности.

Думаю, причина того, что Толстой не сумел этого скрыть - его гениальность.

Гений, даже пытаясь лгать, - изображает правду. Он Мидас. Ему, может, охота серебра натворить - а все равно будет золото. Причем изображает правду гений своей ложью так правдиво, что никакая правда прямым текстом не опишет.
В этом смысле показателен финал романа.
"Все умерли, а кто нет - поженились". Развернуто... Семья Ростовых-Болконских, живущая на покое. Образумившийся Н. Ростов, занятый сельским хозяйством. Его милая некрасивая жена, которую Н. Ростов все-таки полюбил, отказавшись от красивой невесты, которой морочил голову 10 лет. Страшненькую Болконскую он не любил, не любил,а потом полюбил. В самый критический финансовый момент. Практически, перейдя в разряд Акакий Акакиевичей - съемный нумер, служба, кабинет, и шинель. Это случилось с аристократом (т.е свободный человек, а что такое свобода? это когда можно не служить. хочу - служу, не хочу - не служу). Сошедшая с ума маман заказывает трюфелей, а денег нету. В квартире темно. Еще темнее. Жуткая тьма...

Мне кажется, Петербург Гоголя бросает тень на эту часть романа.

И вот, благодаря Машеньке, свет проникает к нам и Н. Ростову. Толстой так убедительно, красноречиво, проникновенно пытается объяснить нам, что как-раз полюбил-то Н. Ростов не за лаве, а за глаза, что слово "Расчет" неумолимо проявляется на страницах книги.

Невеста Ростова - несчастная, обманутая девочка, жившая в доме его родителей и бывшая ему верна все время странной "любви" - унижена до самого конца. Она живет с семейной парой. То есть, она приживалка. Прямо говоря, она скомпрометирована. Воля ее сломлена. Никакой сатисфакции ей не дали. Время выйти замуж - из-за Ростова - упущено. Хотя предлагали. А сытые Н. Ростов с супругой, подкидывая на коленях выводок детишек, смотрят на нее и думают - "ишь, расселась... ПУСТОЦВЕТ". Ну а чего, все правильно.

Но невеста - это еще ерунда.

Умалчивается, - но невозможно скрыть, - что благополучие семьи основано на состоянии несчастного мальчика, сына погибшего князя Болконского. Мать ребенка умерла во время родов. Он - сирота.
По всем вариантам выходило, что деньги достанутся ему. Наследником старого богатого князя был сын, князь Андрей Болконский. Будь он жив, за Марью дали бы немало, но все равно намного меньше. Хватило ли бы этого на разорившихся Ростовых?Не факт. Судя по тому, что даже после свадьбы, когда молодожены получили все, денег не хватило выкупить поместья - нет. А что было бы, если бы денег было ЕЩЕ меньше? По честному - доля одной лишь княжны Марьи? Впрочем, тогда глаза бы ее сияли не так лучисто.

К счастью, не только дед-князь умирает, но и отец-князь погибает, мальчика берет к себе сестра князя. Все деньги переходят в распоряжение супруга. Н. Ростова. Шах и мат.
Это на деньги ребенка Н. Ростов экспериментирует с пашнями, оплачивает долги, выкупает поместья. И ладно бы - испытывая при этом хоть какое-то чувство благодарности. Но нет. Мальчика - льнущего к людям, как щенок, с искренней любовью - в семье НИКТО НЕ ЛЮБИТ. И Толстой об этом прямо пишет. "Все равно не родной" (это говорит родная тетка). Н. Ростову щенячья любовь и восторженность мальчика неприятна и он его, как щенка, отпихивает. Сапогом. Щенок скулит, плачет в углу,а потом все равно прибегает. Ты же человек, ты хороший! А Н. Ростов щенка - все равно, сапожком-с.
И это страшные, горькие страницы, разрывающие сердце всякому, у кого оно есть.

Другой вопрос, что не у многих оно есть. Потому и не умудрились увидеть, хотя их уже и носом ткнули. Сам Толстой и ткнул.

Правда, Толстой изо всех сил пытается убедить нас, что мальчик Болконский противен Ростову из-за естественной неприязни взрослого мужчины к излишнему пылу подростка. На физиологическом уровне.
На самом же деле причина, по которой мальчика не любят - очень простая и банальная. Деньги.
И художник Толстой, может и не желая этого, оказывается сильнее Толстого-морализатора, который вполне себе одобряет брак по расчету, и разумную умеренность предпочитает страсти. Благосостояние семьи основано на деньгах мальчика. Рано или поздно часть из них придется вернуть. Это Если. Но когда-то это состояние принадлежало ему. Всё. И это мальчику Болконскому - смотреть на ужинающих во флигельке постаревших Н. Ростова с Машей, и это ему - давать приют, и ему - решать, кто пустоцвет, а кто нет. Но его этого права лишили.

Собственно, я к чему? Никому не приятно смотреть на жертву своего преступления. Особенно, если она жива.

Тут мы, как всегда, когда речь идет о Толстом, переходим к Достоевскому. Который, хоть он и не был так гениален, как Толстой, был намного честнее. И, я уверен, он бы написал финал романа так.
"Ночь. Тишина. Н. Ростов допивает вино у камина. Бормочет.

- Да... славно мы под Красным... ну отчего ж мужик-то нынче... эх-эх, богатыри не мы... князь-князь... мда... Николенька...

Встает. Затемнение. Комната Николеньки. Мальчик не спит. думает:

- Звезды. Какие большие. Как замечательно. Как же я люблю их всех. Тетушку, дядю, братцев, сестричек... даже наставника скучного месье!... Как свежо... Как я люблю... люблю... Я ВСЕХ ЛЮБЛЮ... Ах, скорей бы влюбиться. Дядя... какой он хороший! герой! Вчера был опять резок. Все время резок. Злые люди говорят - из-за наследства. Ах, какие гадкие!!! Это из-за того что он солдат и не любит телячьих нежностей, я знаю! Тетя... Какая хорошая! Все хорошие. ЛЮБЛЮ. Добрый, бескорыстные. В дом взяли. Сироту.

Начинает плакать от любви и счастья.

За дверью хриплое прокашливание. Голос Н. Ростова:

- Николенька, не спишь? На полслова?

Мальчик, вскочив, с радостью бросается к дверям. Его глаза, блестящие в лунном свете, горят любовью к дяде. Наверное, тот хочет сказать ему что-то Очень важное. Дверь раскрывается, мальчик выскакивает в коридор. Металлический блеск топора. Стук. Глухой стон. Тишина. Темный пол под телом чернеет. Это кровь. Снова тьма. Стук. Голос Н. Ростова.

- Княгинюшка, не спишь... Я кхм... Это... В общем...

Аллея в парке. Две фигура забрасываю землей. Внезапно одна выпрямляется и - при свете Луны мы видим прекрасные глаза и понимаем, что речь идет о Марии Болконской. Она говорит, кашлянув.

- Кхм, Николай. А ведь швейцарец...

Тишина. Комната Николеньки. В углу похрапывает наставник. Голос

- Мусье? Ес-кё ву нё дорме па анкор? Пуве ву мё дедие келькё згонд де вотр там пресьё?

Швейцарец, полусонный, встает и идет к двери...

Снова две фигуры у небольшого уже холмика...

День, холмик уже зеленеет. На нем цветы. Мимо едет коляска, Н. Ростов с гостем катят по аллее. На вопрос гостя Н Ростов, залихватски:

- Николенька? В Швейцарии, в Швейцарии, голубчик. Третий год ужо! И так нравится, что возвращаться и не думает. Что делать. Молодежь-с!

Крупный план мужиков, которые возятся с кустами поодаль. Дикие глаза, испуганные лица. Быстро крестятся, опасливо косясь на холмик.

Занавес"

... Разумеется, написал бы все это Достоевский намного талантливее. Я лишь обозначил общие черты сюжета.


Почему же Толстой гениален?

Потому что он без топора и пр. ужасов показал,что Н. Ростов и его жена, обменявшая на ху... - крепкое семейное счастье - право первородства мальчика, совершили убийство. Пока еще моральное, но сказавши "а" ,скажи "б".

Единственный наследник богатой и знатной семьи становится приживалкой, взятой из милости.

Это уже само по себе - гражданская казнь.

А вы говорите, мирЪ.

Только война, только хардкоръ.
Monday, May 16th, 2016
6:26 am
Wednesday, April 6th, 2016
10:29 am
Saturday, April 2nd, 2016
1:42 pm
Saturday, March 5th, 2016
9:06 am
Sunday, September 6th, 2015
10:29 pm
ГДЕ, ГДЕ
Неожиданно для себя стал главной темой очередного спича литературного бюрократа номер 1 РСФСР и графомана Евгения Лавлинского ака Прилепина. Тема спича вполне традиционна и выдержана в лучшем духе выступлений на съездах советских писателей - тварь, раздавить гадину, недоносок, пухлый мальчишка, лишай, ну и где этот ваш Лорченков, чтоб ты сдох. Не обошлось и без комплиментов - советский ведь человек даже ругает с оглядкой, партия линии и правительства ведь может развернуться на 180 градусов - и выяснилось, что у выскочки Лорченкова все же был дар.

Я человек прямой, в византизме не искушен. Скажу сразу - взаимным комплиментом ответить не могу. Никакого дара у Евгения не было, нет, и не будет.

Спич переполнен фактологическими ошибками и неточностями - как и полагается - в частности, слова "молодой писатель" произносит о литераторе Лорченкове, начавшем публиковаться и писать в конце 90-хх, юный графоман Лавлинский, приведенный в издательства своим шурином, управделами президента РФ Сурковым-Дудаевым в середине 2000-хх.

Ну, да Бог с ними, с фактами Это все мелочи. Важно другое.

Я не буду отвечать на личные оскорбления относительно моей внешности от Евгения, помешавшегося от злости ко всему миру за то, что мир не признаёт его главным русским писателем. Мы оба - люди взрослые. У меня -семья, дети. И у Евгения - семья и дети. Из уважения к ним, - дай им Бог здоровья, счастья и долгих лет - я не поступлю, как Евгений, и не скажу ничего оскорбительного о внешности их отца.

443.42 КБ
Подпись под фото: "Евгений Лавлинский-Бельведерский (слева в центре), в окружении Аполлона Тицианского и Колосса Миносского советует привести себя в хорошую физическую форму....

73.95 КБ
"...салабона Володьку Лорченкова

Теперь по существу.

У меня нет никаких претензий к Евгению Лавлинскому, как к человеку.

Я видел его всего один раз в жизни, на каком-то литературном награждении, куда его в очередной раз пристроили, - старается шурин Дудаев-Сурков - и он мне понравился. Да, все время дергается и почесывался - как лишайный - но это от нервов. У всех - разная реакция на нервы. Я, например, от них впадаю в ступор. Евгений - мельтешит. Причина нервов очевидна. Это деньги. Сразу видно, человек любит деньги и делает все, чтобы их заработать. Он умеет это делать. Я не вижу в этом ничего плохого. Тип лавлинского это нормальный русский - жуликоватый хитрован, симпатичный хищник, обаятельный, когда надо, рвач, укушуйник и проныра, еще недостаточно умный, чтобы стать дворянином, но уже достаточно умный, чтобы перестать быть крестьянином. На таких построены США. Таких пытался разводить Столыпин.При правильном руководстве такие сворачивают горы. Таких бы России побольше. Исполать!

28.26 КБ
Подпись под фото: "Муха по полю пошла, муха денежку нашла. Но других не расстреливает, и на том спасибо"

У меня нет никаких претензий к Евгению Лавлинскому, как к писателю. Да, по моему мнению, он графоман и его невозможно читать, но если кому-то нравится это делать - почему нет? Есть люди, для которых писатель - Набоков, Селин, Лорченков. Есть, для кого писатель - демьян бедный, новиков-прибой, лавлинский. Смешать масло и воду невозможно. Даже если их смешать.

У меня нет никаких претензий к "известности" Лавлинского, которая существует только и исключительно в изданиях, которые же ему и его шурину, деверю, или какая там у них степень родства, и принадлежат. Лавлинский, как например, Филипп Киркоров - продукт исключительно внутренне-советский, искусственно навязываемый. Трудно представить, что Киркорова слушают где-то западнее Калининграда, не так ли? Да и в Калининграде не слушают...

32.03 КБ
Подпись под фото: "Звезда ОРТ Евгений Лавлинский послан на Евровидение и литературные выставки мира. Ошеломительный успех".

Для сравнения. Только в 2015 году у литератора Лорченкова вышел перевод одного романа в Испании, другого романа - во Франции, и переиздание третьего романа - во Франции же. В 2014 году только во Франции о литераторе Лорченкове написали около 300 рецензий, в США - за сотню. Причем в изданиях не типа "Свободная пресса", который Евгений открыл на деньги патриотично настроенных ветеранов ФСБ, а таких, как The Wall Street Journal и The New York Times. Разница, надеюсь, ясна.

Лавлинского же практически не переводят, а если и делают это, то административно, в стиле "ну мы это.. . дни русской культуры щас подгоним... вот здесь будет бочка черной икры, здесь медведь, а здесь - перевод моего сладкого шурина, Жени Лавлинского... как нету? надо!". Перевод делает какая-нибудь иммигрантка, потом его кладут на полку. Кажется, Женю перевели на 2-3 языка. Об этом человеке западнее Калининграда не пишут, его никто не знает. Почему? Потому что в СССР вы можете создать моду на что угодно. Но за его пределами чары развеиваются. Дерьмо едят и находят вкусным, только, если его навязывают.

Вообще, вы будете смеяться - но в СССР о многом люди узнают не из СМИ - но один из самых переводимых в последние годы русских писателей это... правильно, пухлый и всеми забытый мальчишка Лорченков. А вовсе не нижегородский мачо с узкими плечами Женя Лавлинский.

Сам Женя об этом знает, и именно этим я, - предполагаю, - обусловлен всплеск его дикой злобы в отношении благополучно (и слава Богу) забытого в СССР писателя Лорченкова.

Несколько слов о причинах.

Свой неуспех на условном Западе Женя и такие как он обуславливают "Крымом". Это, конечно, полная чушь. Политические взгляды литератора Лорченкова просты как пять копеек и всем известны, поскольку он их регулярно оглашает. Оглашу еще раз. Крым - Россия, Новороссия - Россия, вообще, все, что до Вислы - Россия, да здравствует Российская империя, православие - вопрос не веры даже, а лояльности, а если Вы атеист или другой конфессии, то просто православие уважайте. Всё. Как видите, это не мешает признанию на так называемом Западе. Так может, дело не в политических убеждениях, которых у Евгения не больше, чем у моллюска - нет, не было, и не будет? Может, человеку, занятому селфи на фоне войны, пора понять, что дело все - в качестве литературы? Понять это не мешало бы и его так называемым оппонентам - вроде литератора Дмитрия Кузьмина, который свой "камф" против "путина" давно спустал с "кампфом" против русских, и которые с Лавлинским носились, когда он был "противпутина", а сейчас оплевывают за то, что он вроде стал "запутина".

Ребята, да засуньте вы уже своих "путиных" в одно место. ПИСАТЬ НАУЧИТЕСЬ.

50.40 КБ
Он смотрит на тех кто "запутина" и "противпутина" так, как на них и нужно смотреть. Нечто, не имеющее отношения к литературе. Для Жени Лавлинского справка - на фото писатель Селин.

... Так в чем же состоят мои претензии к Евгению Лавлинскому? Это претензии читателя. Они очень просты, и относятся не к нему конкретно, а к некоему коллективному прилепинолавлинскому, правящему бал в литпроцессае РФСР последние лет пятнадцать. Это люди, по точному определению русского классика и самого выдающегося русского писателя современности, Дмитрия Евгениевича Галковского, заживают чужой век. Век таких, как Галковский, и плеяду писателей не таких гениальных, но выдающихся: таллинский Андрей Иванов, красноярский Силаев, казанский Лукошин и многих других. В силу разных причин они пока не известны в мире, но они - цвет нашей литературы. Эти люди - русская литература. Они, а не шобла Евгения, которая вылизывает себя в изданиях Евгения. И это они, как трава, закатаны в бетон в информационном поле РСФСР "благодаря" таким людям, как Лавлинский.

Собственно, я к чему. Графоман Лавлинский, спонсируемый своим родственником Дудаевым-Сурковым, задается риторическим, как ему кажется вопросом - "где же писатель Лорченков". Это удивление из разряда "удивления" советского функционерчика-чиновничка, который на очередном съезде задается вопросом - " ну и где же эти Аверченки и Набоковы, Зощенки и Булгаковы?". Наверное, если бы Евгений умел читать - если не на английском, то хотя бы на французском языке, на котором ему написали половину его очередного графоманского опуса, - то мог бы узнать, где. Но он не знает языков. Никакого, включая русский. Поэтому помогу. Писатель Лорченков - тем же, где и другие русские писатели, значительные и не очень. В русской литературе.

И если они там, а Евгений их не видит, то... где же Евгений?!

PS. И последнее. Личное. Многие литераторы РФ взяли себе за правило оплевывать меня, пользуясь дальностью расстояния. После этого они начинают болтать про "истерика и скандалиста Лорченкова", который чего-то там "боится". В связи с этим я хочу сообщить Евгению Лавлинскому, что если он вдруг решит во время встречи - почему нет, мир тесен - подойти и потребовать сатисфакции за то, что я про него сказал, то я с удовольствием окажу ему такую услугу. Вы не поверите, но я в ней вообще никому и никогда не отказываю. Беда лишь, почти никто не просит. Но если у нижегородского мачи Евгения такая просьба возникнет... Как говорится - "вырастешь, захочешь отомстить, приходи".

Владимир Лорченков
Монреаль, Квебек, Канада
7 сентября 2015 года.
Monday, March 2nd, 2015
7:45 pm
ХРОНИКИ ДЕВЫ НАДИ
Баллада о летчице Савченко, спасшей Украину и короновавшей безумного Петра Порошенко

Рыцари, чаши сдвиньте
Арфы, звончей звените
Вина налей всем, кравчий
Время баллады о летчице Савченко
Отважной Деве, самолет посадившей на Красной площади
Прямо на том месте, где гарцевали влачившие колесницу маршала Жукова лошади

О, Надя, ты Дева, Украину спасшая
Новой святой ставшая
Дочь простых крестьян из Волынской области
Все детство ей снились вертолетов лопасти
Авиационные приборы, кабины, фюзеляжи
Но нет у Украины ВВС, все продал режим продажный
Украина
В руинах
Период длинный
Столетней войны пережила она
Победа никак не видна
Москали пируют в Киеве
Правительство в Жмеринку штаб-квартиру сдвинуло
В Одессе — украинском городе древнем
Русские годдамны* поделили женщин и землю
Одна вдова украинского сказителя Херсонского без солдата осталась
Солдатня от нее отказалась
Выволокла на мороз, пытала, а после расстреляла из танка
Ничего не сказала врагам Людмила-партизанка
Память о ней в народе Украины жива
Пока кровь и слезы украинцев пьет Москва
В Чернигове и Харькове — независимые графства
Народ голодает — у знати столы тонут в яствах
Сын Путина и Кабаевой добивает Галицию
Зовут его «Москальским черным принцем»
Его улыбки благосклонной ищут украинские официальные лица
Все они — Украины предатели
В пользу Путина собирают подати
Страна — в бедствиях и пожарах
Гуляют по ней Новороссии банды гусаров
И лишь в Жмеринке под взглядами презрения — его не уважает даже двор
Доживает свой век безумный король, Порошенко ПётрRead more...Collapse )
Wednesday, February 25th, 2015
12:02 pm
Песнь о Моторолле
Как Брат Моторолла спас семь своих жизней благодаря Брату-Бобру, Брату-Соколу, и наказал свидомитку, Сестру Лису.

Быстрый, красивый и смелый как Оцеола -
(вождь отважных семинолов)
Бежит по полям Новороссии сам воин Моторолла
В руке его с бронзовым наконечником из красного дерева АК
Тяжести оружия привычно не замечает рука
На лице — окрас боевой
Кевларовое оперение над головой
Блестят наколенники из яшмы
Их подарил ему друг с позывным «Яша»
Моторолла — гроза племени малахольных укропов
Завидев его, трусят, как бабы, прячут головы в подмышки
Моторолла силен: за шаг целый километр преодолевает
Весело, с радостью в сердце шагает
Поля кукурузы, угля, табака, картофеля и перца чили
В Новороссии поля после бегства укропов заплодоносили
После сотен лет разрухи, и укропов правления
Семь племен Новороссияи расцветают благодаря самоуправлению
Навстречу Моторолле с щитом из бронежилетаRead more...Collapse )
Sunday, February 22nd, 2015
10:50 am
Ода на разгром Дебальцевского котла
Ура!
Ликуют взрослые и детвора
Нет пределов ликованию российской публики
Одержали победы Донецкая и Луганская народная республики
Разгромлен Дебальцовский котел
Рыдает хохол
Народ российский ликует
Всячески торжествует
Заветам следовать готовы
Игоря Ивановича Стрелкова
И пусть Стрелков сослан в усадьбу Болдино
Благодаря ему мы имеем наши Гангуты и Бородино
О, Дебальцово
Город русской славы
Ополчение кипящей лавой
Смывает грех предательства с Малороссии чернозема
Бурят, Слепой, Кишка и Зёма
Дворовая шпана, лишние русские люди
Нашими Кортесами и Писарро будут
Скоро Петро Порошенко заболтается в петле Моктесумы
В оставшейся от Украины свободной республике Галиция-СумыRead more...Collapse )
Sunday, January 25th, 2015
2:22 pm
Ода на взятие аэропорта Донецка
Хвалебная ода доблестному русскому воину Моторолле и его соратнику, витязю в тигровой шкуре Гиви, освободившим аэропорт Донецка от укропской напасти

Ура!
Разорвался снаряд
Со вчерашнего утра
Гиви отряд
В аэропорте!
Укроп не рад
Скулит в рапорте
Требует от США подмоги
Финансовой перемоги
Нужно еще два триллиона долларов
Победить русских воинов
И еще бочку варенья
И корзину Рошен печенья
И индейку в день не русского благодарения
В интернетах хохол писать герой
Нет его только на передовой
Нет и в аэропорту Донецка
Освобожденного наконец-то
Русской земле — русская власть
Русский не дал Донецку пропасть
Ликует в аэропорту Моторолла с бойцами
Наступает ночь,появляется Луна, и говорит с молодцами

- Речь полной Луны, сказанная герою Моторолле -

Выхожу один я на дорогу
Цербер укусил меня за ногу
Оставляю след кровавый на пути
Лучше нити путеводной не найти
Смерть, моя кровавая зазноба
От болезней, жара и озноба
Избавляет навсегда
Смерти - да
Никого не ждал с такой я страстью
И Харона снасти
Уловили меня в сети мертвеца
Во имя Бога-сына и отца
Ну в смысле Зевса и златострела Аполлона
Работает паром Харона
И я в каюте класса третьего сижу
Мой рейс - Enfer - Anjou
На следующей выходим остановке
Ланиста ловкоRead more...Collapse )
[ << Previous 20 ]

СИБ не спит!


Проследуем, товарищ! Современная рускоязычная проза

About LiveJournal.com