?

Log in

No account? Create an account
Мы были близки с Бриджит Джонс
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends]

Below are the 20 most recent journal entries recorded in Владимир Лорченков's LiveJournal:

[ << Previous 20 ]
Sunday, July 17th, 2016
5:09 pm
Sticky
Новый роман (кликабельно)


КУПИТЬ ЛЮБУЮ ИЗ МОИХ 28 КНИГ ВЫ МОЖЕТЕ НА САЙТЕ ПО УКАЗАННОЙ ССЫЛКЕ http://vlorch.wix.com/knigilorchenkova
Thursday, November 22nd, 2018
10:40 am
Записки младшего библиотекаря-3
(Телеграм, избранное, 10.2018-11.2018)

… Много лет миру подавали как голос совести "Полину Жеребцову" - хрупкую русскую девочку из Грозного, блондинку с бездонными синими глазами, и книжками про то, как русская солдатня убивала ее хороших мирных соседей. "Руслан Цркракоев как раз дал кушать русскому солдатику, которого соседи держали в подвале, чтобы его не нашел Путин, а дедушка Пыркыркоев пришел подстричь бедняжке ногти садовыми ножницами, и снять это на видео, чтобы отослать маме солдатика — успокоить ее, и показать, как с ее сыном все хорошо... просто дедушка был близорукий, и нечаянно отрезал фалангу, а пропагандоны с ОРТы соврали потом, что солдатикам режут пальцы... да вы что... ахахаха!!!.. да солдатик нам был как родной, он и на огороде у всего района работал... а тут прилетели истребители". Русские плакали, Полине давали премии. Прошло 20 лет, оказалось что Жеребцова - и не Жеребцова и не русская (что не писатель, было видно сразу) Заглянул в Википедию. "Полина" - разжиревшая <...> с видом на ПМЖ в Финляндии. "Родилась в многонациональной семьеRead more...Collapse )
Tuesday, October 23rd, 2018
8:23 am
ПРИНЦ РЯЗАНСКИЙ-2
Начало

Есенина и его смерть пытались объяснить многие. Одними из первых это сделали Луначарский и Троцкий. Но, как я уже говорил, будучи непонятым — и чаще всего прямо оболганным — Есенин сразу же стал жертвой недоразумений.

… понял Луначарский, который был хоть и предатель, но предатель из того, прошлого мира. И поняв, страшно возненавидел. «Виртуозность слов и порою всякие довольно безвкусные имажинистские выверты и дерзновения», вот что важно притаившемуся Есенину! а надо — корову, и кучу теплого навоза...

Троцкий же объяснил смерть городского русского поэта-постмодерниста «сломом деревенского уклада жизни». Это написал человек, который провел юность на хуторе с населением в 130 душ. Представьте, если бы кто-то написал в некрологе на смерть Троцкого, что Лейбу Давидовича «задушили в детстве каменные джунгли Яновки». При этом из речи Троцкого выясилось, что Есенин, оказывается, воспевал деревенский уклад. Вот так. Трактор в поле дыр дыр дыр, а Есенлин — кир бул щир. Проще говоря, сдохла ваша Россия, твари, и Есенин сдох из-за огорчения, так сдохните теперь и все вы.

Подход, кстати, сохранилсяRead more...Collapse )
8:16 am
ПРИНЦ РЯЗАНСКИЙ
Русская культура глубоко подражательна в истоках и совершенно оригинальна в развитии. Не имея за душой ничего самобытного, славяне начали победный марш из глухого уголка Восточной Европы, ныне известного как Словения, с тем, чтобы разлиться по всему миру и заполнить пустоты, стать из невежественного, дикого племени великим народом, восторжествовать, а после исчезнуть, навсегда, все же, изменив человечество. Пускай русских больше нет! Все же и сейчас от Владивостока до Канберры, от Монреаля до Огненной Земли, от Мурманска до мыса Доброй Надежды звучит космическая музыка русской литературы, русской музыки и русского искусства. Исчезнувшая нация, мы, руские стали для мировой культуры тем же, чем динозавры для современного человечества. Легшие в землю после катастрофы 1917 года, руские до сих пор греют мир углеводородами своего гения. Нет американской литературы — величайшей литературы 20 века — без русской классики 19 века. Нет изобразительного искусства и архитектуры Европы без Российской империи. Без русских, нации атлантов, есть в мировой культуре только одно. Nichego. И в это трудно поверить, зная, что еще в Средние века славяне представляли собой дикие, малообразованные, разрозненные племена. Так Амазонка в ее истоках ничем не дает понять, что станет великим бурлящим потоком, покрывшим собою континент. Русские, наводнив континент Евразия, отобрали у него все, и сделали своим навечно. Где французская литература? Нет ее! Теперь существительное «литература» - синоним прилагательного «русская», и это навсегда. Где изначально греческий театр? Нет его, он теперь русский. Где некогда итальянская опера? Она русская, русская, и она — в Мариинском театре и в музыке Глинки. Где французский балет? Он в Александровском, и имя ему — русский балет. Я — русский. Какой восторг! И какая трагедия... Read more...Collapse )
Sunday, October 7th, 2018
6:37 pm
Записки младшего библиотекаря-2
(Телеграм, избранное, 09.2018-10.2018)

… Новые стихи Быкова в Октябре - как русская порнография. Что-что страшно неловкое, когда в очень красивую женщину (русский язык) вяло тычется так и не вставшим членом актер в далеко не лучшей форме (быков) и оба они криво улыбаются в непрофессионально выставленном свете. Раньше Быков хотя бы версификатором каким-никаким был. Теперь все сплыло. "Как пахнут увяданьем рябина и сирень каким густым страданьем наполнен каждый день". Что называется, Левиафан приплыл. Дохлой тушей быкова прибило к берегу...

… Интервью с актрисой Трояновой про то, как "Россия напала на Крым", "мы вернулись в сталинские репрессии". Это несет скоморошка, развлекательный сериал с которой вовсю крутят на рейтинговом ТНТ. Яркий тип русской дуры вроде жены Дудаева - чистопородной русачки-блондинки, писавшей стихи "за боль ичкерии", когда 18-летним детям резали глотки на камеру. Это - результат 100-летней отрицательной селекции. Пять поколений русских мужчин последовательно убивали, а на бабах женились. Вырос многонациональный народ РФ и, - вершина перевернутой пирамиды — женщина без жалости к своим.

… Вышел, наконец, роман «Копи Царя Соломона» - постмодернистский роман и эксперимент с языком. Интересно было написать роман- диалог. Написал......Read more...Collapse )
Wednesday, August 15th, 2018
9:15 am
ЗАПИСКИ МЛАДШЕГО БИБЛИОТЕКАРЯ
(Телеграм, избранноe, 05/2018 - 09/2018)

...Если бы Володимер Путин умел читать, то мог бы узнать из “Хроник Альбигойских войн”, что политика вечных уступок и предательства своего народа в пользу врага не спасает правящий дом от полного уничтожения захватчиками...

… Редакция Шубиной - страшная м...да, из которой в русскую литературу с ужасающей скоростью лезут на свет графоманы...

… Новый журнал Октябрь. Татарская писательница- скарабей Яхина продолжает уныло пережевывать тело Сталина. Кто-нибудь, закопайте Сталина. Ну, или Яхину...Read more...Collapse )
Monday, April 9th, 2018
11:01 am
Monday, March 26th, 2018
4:54 pm
о романе
Такой роман мог бы написать Джеймс Джойс, если бы в него вселился дух Свидригайлова, а с духом Свидригайлова еще и ксенофобия Достоевского.

любая авторская реакция на критику произведения - даже и вполне комплиментарную, как в данном случае, - выглядит нелепо, поскольку человек увидел то, что увидел. значит, так оно со стороны для этого человека и выглядит. потому выскажу лишь одно "но". интрига с сепаратизмом в Квебеке кажется человеку, не искушенному в провинциальных делах (а Канада это такая мировая провинция) хлипкой исключительно из-за того, что наши Томы - просто слепое пятно на мировой информационной карте. интрига же - и проблема - есть и она очень болезнена. собственно, потому и нажимал.
Friday, March 23rd, 2018
10:07 am
Главы из нового романа - в "Русской жизни"
Весь этот хоровод на сцене ничего нового мне не являет. Метафора канадской жизни: хоккеисты, олени карибу, проститутки, политики, снег и иммигранты. Все это густо перемешано, и все друг друга трахают в ходе представления "Цирк дю Солей". И над всем этим возвышается портрет Ее Величества, королевы Великобритании, которая словно бы говорит — валяйте, ребята. Жизнь коротка. Главное, соблюдайте умеренность. Эй ты, парнишка в третьем ряду. Поднажми
Tuesday, March 20th, 2018
10:06 am
Saturday, March 17th, 2018
7:48 am
Tuesday, February 27th, 2018
11:11 am
Friday, February 23rd, 2018
6:27 pm
ГРАФ КУЛАКОВ-2
Начало

В эссе о Бабеле я упоминал о ярком физическом сходстве этого литератора с А. Толстым. Это мне кажется яркой иллюстрацией теории Дарвина, согласно которой представители совершенно разных видов могут приобретать одни и те же признаки из-за среды обитания. Надо летать? Обзаведется крыльями и белка, и мышь.  Надо плавать? Плавники и у млекопитающих вырастут. Люди разного происхождения, разных национальностей, разных культур и разной, наконец, судьбы, А. Толстой и Бабель — из-за своей разрушающей страсти к порнографии - приобрели общие зловещие черты. Неряшливость тела подчеркнула неряшливость души.


В этот живописный ряд вполне можно поставить еще один портрет. 


Я говорю о Дмитрие Быкове. Забавно, что Быков начинал свою карьеру литератора как раз порнографическим (без кавычек) романом (здесь кавычки уместны, как в случае всех «романов» Быкова»). Это были произведения «Орхидея джунглей» и «9 с половиной недель. Дикая орхидея»  - по мотивам модных на излете СССР фильмов - написанные под псевдонимом Мэтью Булл. Я так понимаю, Дмитрий Львович Булл писал «роман», перематывая кассету и стопоря кино на самых примечательных эпизодах. Кассетник, тетрадка на коленях, пульт в левой руке...


Можно даже предположить, что автор сжимал в правой.


Хотя, конечно, лучше бы это была не ручка.


Read more...Collapse )
6:22 pm
ГРАФ КУЛАКОВ

Один из наших великих писателей походя заметил, что колода тасуется причудливо. Гении правы даже в мелочах. Михаил Афанасьевич все сказал верно: жизнь и тасует и сдает непросто. А причудливее всего — в русской литературе. Расскажу о небольшой и, увы, несостоявшейся партии. Пошедший поначалу с пиковой дамы Александр Сергеевич Пушкин собирался, перед тем, как жизнь его трагически оборвалась, выложить на сукно  козырного туза. В смысле, убить Дантеса, и с красавицей Натали поехать в деревню, спокойно написать роман о Петре Первом. А, что? Нет-нет. Конечно, Пушкин вовсе не «шел навстречу гибели», не пытался совершить тайное самоубийство под видом дуэли - как это сделал Лермонтов - из-за того, что его не приняло русское общество. Да, оно его не приняло, но Пушкин, во-первых, все про русское общество знал (с дураков какой спрос?) а, во-вторых, держать удар умел. Поэт был полон сил, планов, и — по свидетельству Вяземского - намеревался написать роман о Петре Первом. Я не знаю, удалась ли бы Пушкину эта книга. По моему мнению, нас бы ждал шедевр, с учетом того, что речь идет о зрелом Пушкине. Но утверждать здесь ничего нельзя, за исключением лишь, что - удавшаяся или неудавшаяся - эта книга стала бы  знаковым событием нашей истории. Только вдумайтесь. 


Основатель русской литературы пишет книгу об основателе русского государства.


Read more...Collapse )
Monday, February 12th, 2018
4:06 pm
Friday, January 5th, 2018
9:10 am
Новый роман
В новом году

Monday, November 13th, 2017
7:46 pm
ДЕЛЬФИН И РУСАЛКА-2
Начало

VIII

Мне трагический образ Ивана Бездомного всегда напоминает о судьбе несчастного ребенка - вообще, революционеры всегда и везде вообще Специализируются на детях, просто паталогия какая-то - дофина Луи-Шарля Бурбона.

Восьмилетний сын казненных короля Людовика XVI и королевы Марии-Антуанетты провел в Тампле несколько лет, где ребенку наливали в воду вина, приводили проституток, и били. После - отдали на воспитание в семью ремесленника-алкоголика, чтобы, значит, вырастить настоящего трудящегося. В приемной семье затравленного мальчишку продолжили лупить смертным боем (посмертный осмотр показал следы от побоев на всем теле), заставляли бухать - насильно вливали вино в чудовищных количествах - и ругаться матом. Пацан не сломался, и на вопрос скотины-сапожника, что сделает, если роялистское восстание в Вандее победит, ответил:

- Я тебя прощу.

А когда ему предложили встретиться с Робеспьером - реворлюционеров прижало, нужно было договариваться, создавать запасные аэродромы, а в такие моменты все реворлюционеры очень гуманны - ребенок отказался встречаться с убийцей родителей. Даже за спасение. Из принципа. Вот случай, когда словосочетание беспримерное мужество значит всего лишь - беспримерное мужество.

Для сравнения: почитайте письма из тюрем СССР, что старые большевики - взрослые блатные - писали товарищу Сталину. Это памятник трусости и низости, подлости и малодушия. Один из чуваков дошел до того, что стал клянчить у Кобы вместо расстрела чашу морфина (чтоб не больно! только чтобы не больно! я вас умоляю!)Read more...Collapse )
7:45 pm
ДЕЛЬФИН И РУСАЛКА
I

Насилие - один из важнейших (если не самый важный) элементов советской власти. Вообще, что есть советская власть, как не метафора насилия, что признают даже её, советской власти, апологеты? С фалло... то есть, простите, винтовками наперевес бегут по улицам захваченных русских городов мужественные матросы. Силой берут власть коммунисты. Лупит из пушек по тревожно молчащему дворцу крейсер "Аврора". Единственный метод отношения с миром - насилие. Огромный слепоглухонемой урод шарит вокруг себя ручищами, чтобы, по обнаружении чего-то живого, подмять и овладеть. Это сказалось на всем в СССР включая, разумеется, культуру. Частью ее - гниющей ныне компостом в сериалах на ОРТ , публикациях в "толстых журналах", и в премиях 21 века романам про Сталина, неважно про- или анти-  - является допрос с пристрастием. Свет лампы в глаза, неожиданный удар в ухо, ночь на коленях... Обязательный элемент литературы - игру и загадку - советская культура чудовищно гипертрофировала и трансформировала в злокозненный секрет, военную тайну, подлую уловку. Говоря языком уголовников - а большевики и есть уголовники - в "лохматый сейф", который надо "взломать". С какой целью? Советский человек рассматривал автора как шпиона, скрывающего свои истинные намерения. Отсюда, кстати, такая популярность мутной "разгадки тайны Шолохова", каковой тайны нет, не было, и, в общем-то, никогда не будет. Автор "Донских рассказов" написал роман "Тихий Дон", что ясно всякому, кто прочитал в жизни хотя бы две книги, будь даже эти две книги "Донскими рассказами" и "Тихим Доном".

Тут, по идее, я должен посочувствовать Михаилу Александровичу- все-таки коллеги - но, если честно, рука не поднимается и язык не поворачивается. Забавно, символично, и, в общем, справедливо, что именно Шолохов, без борьбы продавший свое первородное право русской культуры большевикам, стал жертвой их излюбленной игры в допрос. О, да, конечно, терзали Шолохова большевики, а не какие-то там недобитые белогвардейцы. Очевидно же, что вся эта муть с "авторством" Шолохова романов Шолохова поощрялась - пусть и не напрямую - государственной машиной. СССР в эпоху Шолохова - самое, что ни на есть, тоталитарное государство, и, пожелай такое государство положить конец слухам, точку бы поставили за год. Кому кулаком по зубам, кому выкидухой в брюхо в подъезде, кому пулей в затылок. Этого не сделали. Почему? Насилие - мать советской власти, но ведь есть еще и дух святой - предательство. Предательская по своей сути, - основанная на измене государству и присяге, - советская власть предавала даже тех, кто приносил ей клятву на верность. Обычный дьявольский фокус: ты его в задницу поцеловал, а он тебя все равно подставил и низверг в геенну огненную. И вот, Михаил Александрович, легший под большевиков - даром, все даром, голубчик - пропеллером вертится в огненном гробу вот уже который десяток лет по почину большевиков же. Мне его, в общем-то, не жалко. Ведь, как справедливо заметил другой русский писатель по имени Михаил - но с отчеством Афанасьевич - каждый получает по вере своей. Собственно, об этом мне бы и хотелось сегодня поговорить.

О вере, о Михаиле Афанасьевиче Булгакове.

Ну и, о вере Михаила Афанасьевича Булгакова.

II

С одной стороны, М. А. Булгаков - автор одного из самых загадочных русских романов 20 века, "Мастер и Маргарита". С другой стороны, никакой загадки в тексте нет. И не потому, что он плохо написан. "МиМ" выполнен великолепно, по всем законам жанра - точнее, с использованием всех необходимых элементов всех жанров, требующихся для того, чтобы удержать внимание читателя.

Авантюрный роман, комедия, детектив, триллер, любовный роман...

На уровне техники Булгаков, без сомнений, сильнейший русский писатель 20, да и 21 века, до сих пор не превзойденный никем. Думаю, это обусловлено двумя факторами: а) мощнейшим подкреплением (ну хорошо, бэкграундом) в виде русской классики, которую  Булгаков, пятнадцатилетним узнавший о смерти Чехова, успел зацепить б) модернизацией и европеизацией России, которая в первых десятилетиях 20 века не то, чтобы летела, а даже взмывала вверх стремительным анти-домкратом, и коснулась всех областей жизни, а прежде всего - образа мышления.

Грубо говоря, Булгаков это Суворов, который получил на вооружение ракеты "Земля-Воздух". Ну, или, коль скоро мы говорим о писателях, Толстой, который “пишет” в 3D с опциями ароматов и ощущения прикосновений.

Почему же нет никаких загадок в "Мастере и Маргарите"?Read more...Collapse )
Sunday, July 16th, 2017
9:22 pm
Доктор Зло-II
Начало

Обратимся к широко известному рассказу "Попрыгунья", из-за которого на Чехова ужасно обиделся художник Левитан. Я не буду очень подробно пересказывать содержание, и отсылаю интересующихся как к рассказу, так и к "Википедии", статья "Рассказ "Попрыгунья". Очень вкратце о сюжете: порывистая, увлекающаяся девушка выходит замуж за доктора старше ее (друга покойного отца), скучает, устраивает вечера, тянется к богемной жизни, ищет Большого Артиста, изменяет мужу, сбегает с художником, возвращается к мужу, - тот посвящает себя медицине - и внезапно теряет супруга, спасшего ребенка от дифтерита. Уже у постели умирающего несчастная узнает, что была замужем за перспективным светилом медицины, и упустила свой Шанс.

Сразу о главном.

Ни капли сочувствия к героине Чехов не испытывает. А должен? Конечно, да. На самом деле, трагедия именно то, что случилось с девушкой, а не с ее незадачливым мужем. По тексту видно, речь идет о любимице отца. Но она оставлена отцом, будучи еще совсем юной. О матери ни слова. То есть, растил героиню вдовец. Напускной веселостью и беззаботностью молодая женщина скрывает невроз или что-то, очень на него похожее. Из рук одного отца она переходит в руки другого. Это, разумеется, очень плохо. В патерналистском обществе принято считать, что муж нужен женщине, чтобы "быть за ним, как за каменной стеной". Но муж - не отец. Это задача отца - потакать капризам дочери, любимой женщины, половая связь с которой невозможна в силу разумных цивилизационных табу (иначе мы выродимся). Первая же задача мужа – трахать жену. Иначе мы, представьте себе, тоже выродимся. Кто-кто, а доктор Чехонте должен был об этом знать. Врач-муж – которого можно назвать отец-2 – с задачей не справляется. Он поощряет капризы – речь не о женских, а детских – жены и ведет себя как классическая жертва, а не взрослый, 31-летний человек, который ковыряется в кишках других людей ежедневно. Так, приехав на дачу, получает от жены-"попрыгуньи" – та как раз пьет чай с тремя художниками – поручение вернуться Сейчас же домой за каким-то платьем. Речь о пригородном, но все же поезде, в начале 20 века.

Что бы сделал мужчина – любой, речь о биологии, просто существо с houevos – на месте героя "Попрыгуньи"? Попросил бы общество покинуть дом, а жену - сделать чай, и приготовить постель. Наш же герой, выпив стаканчик чаю, и пожмякав губами, идет на станцию, и едет в город.

За платьем.

В чем причина такого поведения? Невероятная любовь? Нет, герой такого чувства не испытывает. Все время, что врач с женой, он – и это показано – испытывает чувство неловкости, какое мучает родителей ребенка, бьющегося в истерике. Героиня чересчур восторженная, неестественная, и вычурная. Супругу неловко…

Что плохого сделала 21-летняя женщина? Да, она не умеет себя вести, и не знает, как себя вести, ну так ее и не научили. Я говорю не о каких-то лекциях, курсах поведения и прочей ерунде, а о всепоглощающем чувстве покоя, которое постигает всякое живое существо после удачного совокупления. "Всякая тварь после соития тиха и печальна". Героиня шумна и постоянно, неестественно, весела. Супруг - врач, врач (!) - ничему свою жену не учит, а печально взирает на то, как несчастную женщину разрывает на части, как подростка, который не понимает, что происходит с ним и его телом.

Из настоящих проступков "Попрыгуньи" я бы отметил то, что она увлекалась художником. Вернее даже – не то, что увлеклась, а как. Увлеклась она им по-русски. Какая-нибудь француженка прокатилась бы по реке с артистом, да и вернулась домой счастливая и посвежевшая. Русская же нерационально влюбляется – тяжело и мучительно - в обыкновенного спутника на две ночи. С таким же успехом она могла влюбиться в фаллоимитатор, который у каждой разумный римлянки лежал под ложем. Только римлянке в голову не приходило сбежать с этой штукой от своего сенатора или всадника. Причем русская влюбляется в бесполезный фаллоимитатор – она им пользуется не по назначению, а украсила перьями, и повесила на кухне, как арт-объект. Как мы понимаем, речь в отношениях попрыгунья – художник идет не о страсти, делающей из молодой пары борцов в палестре, а о желании быть при Знаменитости.

Идиот-муж - пора назвать все как есть - происходящее поощряет, молча разливает чай. Ладно бы – снова вернемся к французам – его это возбуждало. Почему нет. Кому свиной хрящ, а кому подглядывать. Но нет, дурак страдает и в конце заканчивает жизнь самоубийством, отсосав гной у дифтерийного больного. Врач, он, само собой, прекрасно понимает, что делает. Причем мужества на открытый протест и явное самоубийство у супруга нет, и он оформляет свой добровольный отказ от жизни в форму жертвенного Подвига. Итак, супруг умирает, и над его неостывшим телом приятели почти покойного шипят в лицо несчастной девчонке, оскорбляя ее в глаза - «не заценила, сука» и "какой титан умирает".

И над всем этим повисает лицо нашего Антон Павловича, бога из машины, который торжественно сообщает из театрального облака:

- Прозевала!!!

Человека, искалечившего жизнь женщины неумелым обращением, вернее, его полным абсурдным отсутствием, нам подают, как святого. Хотя на самом деле, речь идет о просто неумном человеке, использовавшем объект не по назначению: взял в хозяйство лошадь, укладывал животное спать лежа на лавке, кормил пирогами с икрой, и держал в бассейне. А надо было - стоя, в конюшне, сеном, на луг, и каждый день по 20 километров.

В чем же вина автора? Чехов не сочувствует, и вовсе не бесстрастно наблюдает реальность, как, в общем, и положено писателю. Ибо что есть писатель, как не глаза Бога? Чехов берет на себя роль этого самого Бога, и назидает и поучает. Как, в общем, всякий порядочный немец.

«Фуй, деффушка вести себья софсем плоха, и получать неотвратимый возмездий».

Об этом говорит даже немудреное название, отсыл к басне Крылова "Стрекоза и Муравей", в свою очередь, отсылающей нас к Эзопу проездом через Францию Лафонтена. Еще ту, в которой люди читали друг другу морали. Но Чехов-то - которого мы по привычке числим за веком 19 – жил, по сути, уже в 20 веке. И если где-то там великий маркиз де Сад давно уже сказал, что можно быть плохим или хорошим, значения это не имеет, а Флобер снимает с мадам Бовари оковы и пускает в небо голубем эмансипации, то скучный немецкий лекаришка, откашлявшись, рассказывает русским в 20 веке назидательную историю про то, что "надо есть не воройвайт, не изменяйт, кюшать карашо, мног-га трудиться, есть быть карош - получать карош, быть плох - возмездий прилетать".

То же самое он в скучных пространных письмах излагал брату и прочим несчастным корреспондентам. Это мораль бюргера. В 16 веке из уст Лютера это звучало довольно свежо. Но в 20-м? Помилуйте…

В чем смысл басни о "Стрекозе и Муравье"? Да ни в чем. Стрекоза живет, как ей и положено. Она, на минуточку, хищник и ест насекомых. Муравей – функция, робот. Басня про трудолюбие – бюргерская чушь, придуманная для того, чтобы один человек носил, носил, да и умер, а другой полетел по делам, наевшись свежатинки. А зимой? А что зимой? Стрекоза ложится в спячку. И муравей ложится в спячку. Баю-баиньки-баю, не ложися на краю.

У Чехова были европейский бюргерский вкус и европейское же бюргерское отношение к людям.

Есть люблю, а так - нет.

ХХХ

Люди, которые понимают, что скрыть некоторые вещи в Чехове просто невозможно, изворачиваются борцом на ковре, и ставят блок - говорят о трагикомедии.

Мол, жизнь она штука и грустная и смешная, и Чехов это отмечал, выводов не делал. Во-первых, мы только что выяснили, что делал. И этим тоже, - помимо некоторого аутизма - во многом обусловлен прижизненный успех Чехова. Без морали русскому не по-людски - дай мораль, сдохни, а вынь да положь Потому так шокируют русскую читательскую публику - кто еще читает - концовки Апдайки или Хеллера. Обычные фразы, повествование обрывается. Но ведь это и есть реализм высшей марки. Жизнь это река, она и стоит на месте и течет, и конец личной истории Историю не прерывает. И это ваши – и лично автора – проблемы, что вы внезапно умерли вместе с текстом, а мир продолжил Быть. Так умрите достойно: незаметно, как и родились. К чему трескучие фразы, многозначительные перлы? Русский видит человека в центре мира, Иисусом Христом. «На миру и смерть красна».

... Пару слов о себе, иначе было бы нечестно. Я в молодости обожал заканчивать тексты ударной фразой. Сейчас я повзрослел, и предпочитаю такими фразами тексты начинать, а заканчивать - обычными. Думаю, когда я постарею, то буду ими - обычными – и начинать и заканчивать. Если вообще буду что-то начинать и заканчивать.

Нет разницы между победой и поражением.

И европеец Чехонте это прекрасно осознавал.

ХХХ

Мы говорим "Чехов", подразумеваем "пошлость".

В смысле, пошлость это объект сатиры Чехова номер один. Мол, Чехов не терпел пошлости и мещанства. Как писал подонок Пешков-Горький:

"Никто не понимал так ясно и тонко, как Антон Чехов, трагизм мелочей жизни, никто до него не умел так беспощадно, правдиво нарисовать людям позорную и тоскливую картину их жизни в тусклом хаосе мещанской обыденщины. Его врагом была пошлость; он всю жизнь боролся с ней, её он осмеивал и её изображал бесстрастным, острым пером, умея найти прелесть пошлости даже там, где с первого взгляда, казалось, всё устроено очень хорошо, удобно, даже — с блеском…"

Но бюргерская Европа - голосом которой говорит с русскими Чехов - и есть мещанство, то есть, в понимании советских дурачков, "пошлость". А что такое мещанство? Ну, если отвлечься от колких выпадов буржуа Мольера, который ничего против мещанина не имел, а просто возражал против попыток мещанина претендовать на Чужое место (в Европе, знаете, все очень давно занято).

Свой угол, чистота, порядок и чай на столе.

В СССР это вытравливали, потому что человек, у которого появилась собственность – дом, буфет, фарфоровая посуда – опасен. Большевики ненавидели "мещанство". И не пойди русские навстречу в чем-то большевикам, не получилось бы ничего у коммунистов. Было, было в нас что-то: нелюбовь к быту, к покою, неумение довольствоваться тем, что есть - то, что почувствовали модернисты типа Маяковского. И большевики, во главе с талантливым хулиганом Лениным, это почувствовали, и на этом сыграли.

Умные русские мещанство любили. Его воспел Булгаков: возвращение Мышлаевского в квартиру Турбиных с фронта, где он в снегу отгонял украинцивь от русского города Киева – гимн мещанскому уюту. Тепло, свечи, женщины, хлопоча, наливают теплой воды в таз, рюмка водки, ужин, кровать, икона. Чем плохо? Откуда эта страстная боязнь Нормы? Да, обычный человек – планктон. Но без планктона нет кита, нет Океана. Есть величие в том, чтобы родиться и умереть мелкой частицей, не осознав даже своего бытия. За что же так пинать несчастного маленького человека, загоняя в ряды Индивидуальностей, к чему колесовать его на прокрустовом ложе Личности, Достоинства, и прочих трескучих, ничего не значащих слов? Немцы оставили своего почтового смотрителя в покое, и тот дорос до Гофмана. Русские, отловив Ионыча, хлещут по щекам, льют на голову чернила, и заставляют выпрямиться и прокричать, что он человек, и это звучит гордо. Ионыч плачет, да вырывается. Ничего не напоминает?

На вечер встречи выпускников гимназии солидные господа устроили дебош в борделе.

К счастью, с ними был импотент-трезвенник Чехов.


ХХХ

Немного о том, как гениальный европеец Чехов в коротком тексте показал главную беду русского народа - неумение строить межличностные коммуникации. Ведь встреча двух русских это всегда встреча двух ежей, которые, пытаясь подойти друг к другу, наносят колото-резаные раны. Я, если честно, долгое время грешил на советское прошлое. Но, увы, ошибался. Сужу по личному опыту. Худшие корреспонденты в деловой переписке - русские из столиц. Причем молодые, прогрессивные, и либерально настроенные, не испорченные "совком". В том смысле, что люди элементарно не умеют писать деловых писем. Так, молодой человек 23 лет - на СССР никак не спишешь, - модной в продвинутом европейском городе Москве профессии культуртрегера начал свое ко мне письмо следующим образом:

"Значит так"

Другой начал письмо так:

"Смотрите"

Но больше всех отличился один, написавший мне:

- "?"*

*(Подразумевалось, я так понимаю, что человек ждет письма).

Им это, наверное, кажется чем-то Конкретным, Деловым, Западным и глубоко чуждым советскому бюрократическому прошлому. Что, конечно, совершенное заблуждение.

Признаюсь честно, мне обязательные курсы письма - письма как весточки, известия, - на языковых факультетах в европейских и американских университетах казались блажью. Сейчас я понимаю, что это необходимо. Русских людей в буквально смысле нужно учить начинать письменное обращение со слов "Здравствуйте", продолжать "Я пишу Вам в связи с ... ", и заканчивать "Примите заверения в моем искреннем расположении".

Значит так, теперь к рассказу.

Текст называется "Враги", повествует о случайной встрече двух незнакомых друг другу русских людей.

Этим, собственно, все сказано.

Формально же рассказ - о враче, у которого умер сын шести лет, и к каковому врачу буквально спустя час после трагедии (тело мальчика еще не остыло) приезжает ошалевший мужчина. У посетителя умирает жена, и он умоляет доктора поехать посмотреть больную. 14 верст, зима. Врач, ошалевший от смерти своего ребенка у себя на руках, соглашается. Приезжают. Дома никого, только записка. Оказывается... жена, притворившись умирающей, услала мужа, чтобы сбежать с любовником.

На уровне сюжета это юмористический рассказ, и – я уверен - Чехов искренне и от души смеялся.

Врач приходит в себя, начинает злиться, а несчастный муж изливает душу, поглощенный своим горем. Врач оскорбляет мужчину, тот – врача. И пошло-поехало. Причем Чехов еще, как мне кажется, поступил весьма гуманно, придумав для них хотя бы какой-то повод. В реальной-то жизни русские цепляют друг друга на ровном месте, и любой диалог у нас заканчивается ссорой. И выглядит так:

"- Здравствуйте
- Значит, так
- Слышь, ты, давай без значит
- Эй ты че, че те не так
- Смотри, ты
- Значит так значит не так, а смотри - значит так
- Слышь ты
- А ты мне не слышь
- Слушай, ты, тварь
- Я тварь?
- Ты тварь. Смотри.
- Значит так. Я тварь. Тварь ли я? Тварь я ли. Дрожащая? Тварь ли я дрожащая. А ну, смотри. Значит так. Хрясь!*

(дальше уже Достоевский, а мы сегодня о Чехове – прим. авт.)

Я рассказ вижу аллегорией. На самом деле это не врач и обманутый муж, а Чехов и Русский. Мы легко можем представить себе Бунина, который плачется, что от него ушла баба, а утирающий с губ кровь европеец Чехов искренне недоумевает, чего нужно от него пылкому эмоциональному русскому варвару.

И, конечно, не обошлось без moralité.

"Пройдет время, пройдет и горе Кирилова, но это убеждение, несправедливое, недостойное человеческого сердца, не пройдет и останется в уме доктора до самой могилы"

ХХХ

Как я упомянул в самом начале, о Чехове все сказал наш последний пока великий писатель, Д. Е. Галковский. Но он все сказал о Чехове, как персонаж книги, которая называется Россия. Как вечно взыскующий русский ум, который европеец Чехов бы не понял и не принял.

И потому вернемся в Европу.

В Париж Рабле.

Послушав звон монеты, публика расходится, радуясь тому, что одурачен жадный владелец жаркого. На самом деле, в требовании трактирщика было рациональное звено. Рацио - это от разум. Трактирщик поступил, как человек рациональный, разумный, уже 19 века. Мы знаем, что запах – молекула, которая есть материальна. Нищий и в самом деле взял чуть-чуть жаркого. Просто, в силу недостаточности данных науки в Средние века, не удалось установить размер взятого, пусть и очень малый, и рассчитать его цену. Начиная с 19 века и далее до наших дней, нищий бы заплатил. Доктор Чехов сделал для этого очень много. Доктор Чехов заставил платить и нищих.
9:21 pm
Доктор Зло
Писатель Чехов сразу же и честно предупредил русских, что он – сатирик, пьеса «Три Сестры» - водевиль, а «Вишневый сад» - комедия чистой воды. Русские вместо этого навоображали черт знает что, и принялись, читая тексты писателя Пурслепетанова-Чехова, плакать. Получилось все как в злой, но очень точной карикатуре на русских подлеца Маршака: русский, ищущий драматизма в Макаре Балдастове-Чехове это дурак, плачущий на свадьбе, и смеющийся на похоронах. Оголтелому русофобу Маршаку, кстати, в данном случае можно доверять полностью. Именно из-за русофобии. Человек был именно что заточен - буквально, природой, как язык лягушки хватать комара, - на то, чтобы видеть отрицательные черты русского народа. И он их видел, как рентгеном. Другое дело, что положительных качеств русского народа Маршак не замечал. Опять же, не из-за какой-то особенной нелюбви, которой к нам подлец Маршак не испытывал. Речь о банальном природном предназначении: особенности фасеточного зрения мухи таковы, что она всегда видит угрозу - свернутую в трубочку газету (в случае насекомого Маршака газета пускай называется «Правда») - но не закат, небо или поле цветов. Так что Маршак не мог видеть в русских ничего хорошего просто физически, из-за строения глаза. В отличие от беспристрастного европейца Индейкина-Чехова, который холодно и отстраненно разглядывал нас в свое пенсне. Что же увидел Акакий Тарантулов-Чехов в нас? Много смешного. Потому полковник Кочкарев-Чехов - вовсе не рефлексия, как почему-то принято думать (почему, поговорим позже) а – фонтан юмора. Другое дело, что я лично meurs de seuf auprès de cette fontaine . Юмор ведь скучный и несмешной. Почему? Так европейский. Я бы даже сказал, немецкий. Лошадка споткнулась, упала и сломала нош-ка. Ха-ха. Сейчас придти мюжик и ее бивать, посля – ехать на скотобойня. На другой лошадка. Мюжик ехать на лошадка везти лошадка делать колбаска. Ха-ха. Пфуй.

ХХХ

... Писать о Чехове после "Бесконечного тупика" Галковского – довольно странная затея. Ведь Галковский все о Чехове сказал. Потому, думаю, я сейчас выступаю в роли шута из книги Рабле. Была там история о молодом человеке, который на рынке Парижа, оголодав, пристроился к очагу в харчевне, и подержал над булькающим на огне рагу краюху хлеба. Жадный трактирщик потребовал денег. История, как у Рабле и полагается, с двойным смыслом. Речь идет об аллегории: очаг - знания, трактирщик - закосневший в цеховом коконе ученый, молодой бродяга - взыскующий истины студент. На рынке разразился скандал. Бродяге нечем платить. Дело отдали на суд шуту – и вовсе не глума ради. Шут фигура в Средние века почти сакральная, обладающая полномочиями подчас если не короля, то придворного (шут и был придворный). Дурак рассудил уплатить жадному трактирщику звоном монеты за то, что у того взяли «немного запаха еды». Если вы хотите послушать звон монеты - серебристый, как она, смеющийся под сводами огромного парижского рынка, как Вийон, – добро пожаловать.

ХХХ

Огромная популярность Чехова при жизни очень хорошо объясняется из нашего времени прекрасной аналогией. Это Шерлок Холмс из модного сериала - в исполнении актера Камбербэртча – и не имеющий ничего общего с Шерлоком Холмсом сэра Конана Дойля, который покорил миллионы зрителей. Природа популярности одна и та же. Речь о недосягаемом идеале, о том, кем всем бы хотелось на минуточку стать. Герой - человек, лишенный возможности чувствовать и сочувствовать и оттого неуязвимый. Аутист, если угодно.

Аутистом Чехов, на самом деле, и был, правда не понимая, чего хотят от него слезливые и чувствительные русские. Об этом красноречиво свидетельствуют не только тексты самого Чехонте, но и забавная и широко известная история, которая, даже если и легенда, все равно очень показательна. Я говорю о пресловутом письме, в котором Бунин жаловался Чехову на депрессии, потерю смысла жизни, творческий кризис, бессонницу, безысходность, мысли о самоубийстве и т.д. И в ответ на которое Чехов послал Бунину телеграмму: "Иван Алексеич, поменьше водки пейте".

Как я уже сказал, история великолепная. Если такой и не было, то ее надо было выдумать, потому что, напиши Бунин Чехову письмо в минуту отчаяния, он бы написал именно такое письмо, и, реши Чехов ответить, ответил бы Антон Павлович именно так. Всем, кто знает этот анекдот, кажется, что дело в каких-то невероятных уме и интеллигентности Чехова, глубокой мудрости. На худой конец - в глубочайшем чувстве юмора. Но все это неправда, хотя Чехов невероятно умен, интеллигентен и мудр.

Эта история – сцена, разыгравшаяся между теплокровным и холоднокровным.

Чехов, который дышит раз на 75 ударов сердца, просто не понимает, какого черта это нелепое существо без нормальной чешуи и мембран на глазах так дергается и трепыхается. Чехов смотрит на Бунина, как крокодил на курицу. Ишь, бегает, кудахчет, мечется, дура. Зевнул, открыл пасть. Заглядывайте, дураки.

Ищите смыслы.

Потому очень символичной я вижу деталь посмертного путешествия Чехова, когда тело писателя везли из Европы домой, в Россию, в вагоне с надписью "Устрицы". Дурака Горького это возмущало и дало ему повод лишний раз пнуть несчастных русских за "пошлость и бескультурность". Хотя любой другой понял бы, что круг замкнулся и реальность, причудливо изогнувшись, приняла подачу писателя (Чехова) и изящно отослала мяч назад. В вагоне именно с таким названием тело Чехова и должны были везти.

Устрицы, как мы знаем, животные холоднокровные.

ХХХ

Из отстраненности Чехова вытекает и необыкновенная молодость письма. Человек молодо писал, и молодо выглядел, что и неудивительно. Злой гимназист-юморист, подросток открывает мир. Как бы. На самом деле открывает он себя, навсегда приняв себя за этот самый мир. Что же касается направления, то Чехов - абсурдист, которого русским (а иногда и русские сами себе) выдают за реалиста. Он свой выдуманный злой мир подавал как настоящий, и все в это поверили. Реальность в России – которая лепила себя по литературным образцам (вспомним десятки тысяч Вертеров, один из которых стал Лермонтовым) - трансформировалась.

В результате русские стали вести себя «по Чехову».

Это такой же бред, как если бы русские стали вести себя по Хармсу.

Но ведь Хармс и есть – логичное и несмешное продолжение несмешного Шиллера Шаекспировича Гёте (Чехова), который постоянно и не всегда удачно шутил. Нечто подобное заметил в другом нашем великом артисте, Маяковском, желчный и завистливый Мариенгоф. В "Романе без вранья", кажется, автор упоминает, как обедал за одним столом в ресторане с Владимиром Владимировичем, и Маяковский острил буквально надо всем, не молвя ни слова в простоте, будто считал себя обязанным так делать. Человек относился к речи, как к производственному процессу, и перерабатывал реальность в остроты, словно фабрика. Но то был хоть и гениальный, но небольшого ума Маяковский. Почему так вел себя гениальный, но умный и желчный Чехов?

И тут перед нами возникает главный парадокс Антона Павловича.

При всей европейскости Чехова он очень русский - если не самый русский – наш писатель. Что такое злой подросток, как не молодая нация, открывающая для себя мир? А это русские и есть. И сейчас - восстав фениксом на СССР-овском пепелище - они снова открывают для себя мир. Больной учится ходить. «Глянь Маша, Колизей. А ну-ка, на зуб его». Например, русские, которых 70 лет держали в наморднике, дорвались до капитализма и дали в этом капитализме такого джазу, что весь мир завистливо побледнел. Каждый раз, когда я говорю об этом в Европе, меня как бы не понимают. А говорю я простую вещь – Россия сейчас свободнее любой страны мира, потому что Россия сейчас это США 19 века. И par conséquent я, - писатель-выходец из бананового карликового псевдо-государства, созданного на обломках России с другими украино-белорусо-казахстанами, чтобы окружить ее этаким астероидным поясом Фаэтона - в 100 раз свободнее любого коллеги француза или американца, выросших в свободных (кроме шуток, свободных) странах. Почему? Потому что я не стеснен самоцензурой и обязанностью быть корректным. Я – как и 300 миллионов людей одной со мной культуры, русской - открываю мир. Моя свобода, как и свобода любого русского, простирается безгранично, вплоть до свободы проповедовать несвободу. Французу же надо 100 раз подумать, прежде чем что-то сказать или написать. Написал бы сейчас Селин свое «Путешествие на край ночи»?

Я очень сомневаюсь.

И вот в этой свободе язвить все, вплоть до самого себя, уподобляясь скорпиону, Чехов являет нам себя русским донельзя.

Есть в Чехонте и второстепенные, казалось бы, детали, неизменно выдающие русского. Например, Балдастов-Чехов обожает псевдонимы: по количеству фальшивых имен это рекордсмен русской, да и, кажется, европейской, литературы. Что, с одной стороны, игра, а с другой, обычная русская патология, имя которой - самозванство.

… Примечание. Есть в истории мира только две страны, которые буквально кишели самозванцами. Это РИ и РИ. Нет, я не опечатался. Римская империя и Российская империя. Лже-цари и лже-императоры. Одних Неронов штук десять, как и лже-дмитриев и петров вторых и третьих. Нигде больше такого нет. Только Рим и Третий Рим. Почему? Ответ я вижу в том, что Российская империя – как и Рим – была огромной территорией, буквально, Вселенной, открытой для любых, самых удивительных, возможностей. Весь остальной мир это место, где каждый знает свое место. В Риме же было возможно все. Как и в России…

Возвращаемся к вагону для перевозки устриц. На самом деле, там лежало не мертвое тело умершего от чахотки мужчины. В гробу там находилась жемчужина. Граф Черномордик (Чехов) бесценен для русского читателя тем, что это самый европейский русский писатель, и самый русский европейский писатель. Человек из двух миров принадлежал к нам, но мог наблюдать за нами чуть отстраненно. Ампутированный орган чувств дал Чехову огромное преимущество. Как человек, у которого не стоит – ни в каком смысле, - Чехов единственный заслуживает доверия в русском мире, как импотент-трезвенник в борделе во время загула, зашедший в номера с друзьями из вежливости: такой и домой отвезет, и от сифилитички-проститутки вовремя оттащит. Каждое слово Чехова - рентгеновский снимок России и русского мира.

Для меня, конечно, важно другое. Возникает естественный вопрос, есть ли у Чехова дар именно писателя. Не наблюдателя - хотя писатель и есть наблюдатель, человек который едет мимо жизни в поезде своего таланта, и чей взгляд скользит по пейзажу бытия – но именно писателя. Иными словами, чем Чехов для нас ценен, кроме того, что выступает важнейшим источником информации о России, которую же и создает, транслируя мир в мир через себя. Задам совсем простые вопросы: есть ли ценность в стиле, что там с сюжетами?

Отвечу: все хорошо со стилем.

И с сюжетами.

Шампанского, человек!

ХХХ

В рассказе «Шампанское» - вернее, эскизе рассказа - писатель показывает свои уровень и мощь в первых строках.

"На полустанке жили скучно, вы можете видеть из того, что на 20 верст вокруг не было ни одного человеческого жилья, ни одной женщины, ни одного порядочного кабака", – говорит герой.

После чего добавляет: "На полустанке жило несколько человек: я с женой, глухой и золотушный телеграфист да три сторожа"

Вот так. Я с женой и – ни одной женщины.

Я считаю эту фразу полноценной заменой всей «Анны Карениной» и трех томов любого романа, в которых мы могли бы узнать о том, что брак потерпел крушение.

... Близко к Чехову здесь подобрался Маяковский с его лодкой любви, потерпевшей крушение о рифы быта, но поскольку речь уже идет о советском периоде, накал страстей снижен до буффонады коммунальным элементом. И получается смешно. Это как если бы во время корриды быку повесили на рога гирлянду с лампочками, а матадора заставили время от времени крутить сальто с криком "Слава Ильичу". Нет, Чехов являет нам одной фразой подлинную тавромахию - древнюю, как пляски с быками на Крите, где все было просто, и потому настоящим. Шкура быка, пена на морде, песок арены, лазурь моря вдали, обнаженное тело танцора. Интересующихся направляю к минойским фрескам, а мы сойдем на полустаночке, где нет ни одной женщины. Ну, кроме жены героя.

Следующий выпад мастера. На станции случайно оказывается пара. Герой встречает взгляд женщины и...

"Я всё понял с первого взгляда, да едва ли в Европе есть еще мужчины, которые не умеют отличить с первого взгляда женщину известного темперамента».

Едва ли в Европе есть еще мужчины… Напоминаю. Речь в рассказе идет о русском мужчине, который работает начальником станции (по-нашему, клерк) на железной дороге где-то в степи, но в России. Одной фразой выброшены в помойку все евразийцы. Они ползают в компосте, а сверху на них смотрит внимательное и умное лицо доктора Чехова, который рассматривает евразийцев, конечно же, в свое легендарное пенсне. Доктора уже 100 лет как нет, а он все смотрит. А евразийцы все ползают. В компосте.

Кстати, все, что умеет делать наш герой, это только читать и писать. Посадило его на станцию правительство – ничего не делать, получать жалование и... да, конечно же, рефлексировать. Европеец бы на полустанке разбил цветочный садик, выгуливал по периметру свою фрау, ездил на велосипеде на другой полустаночек раз в месяц к другой фрау, ждал пенсию, и плакал от счастья. "Привалило". Мятущемуся русскому, который ничего не умеет, и проблему скрытой безработицы которого решило правительство - причем пристойно, с сохранением лица - мало. Он еще и недоволен. Но я снова сбиваюсь на содержание, а надо – о стиле.

Самое главное.

В рассказе нет концовки.

Смотритель станции встретил первую попавшуюся бабу - жена не в счет - заказал шампанского, и все завертелось. Тут перед нами в вихре страстей мелькнет лицо Аверченко – еще одна ипостась Чехова, хотя намного более пристойная, нежели высшая степень разложения, Хармс, - и крутые бедра его знаменитой мухи. Пропащий клерк оказывается в результате приключений, о которых Чехов не говорит нам ни слова, где-то на помойке, откуда и ведет свой рассказ. У нас нет ни истории, ни сюжета, ничего. Есть эскиз, пунктир. Если говорить о литературном мастерстве автора, то оно - совершенно.

Это тот уровень владения мечом, когда фехтовальщику не нужен даже и меч.

Если же говорить о moralité... Рассказ вполне назидателен, что для европейца Чехова вполне естественно, и, в то же время, очень русский и по-русски написан. Мораль, на самом деле, проста, как пять копеек. Не умеешь ничего делать, сиди, не свисти, получай деньги. Летом собирай ягоду, вари варенье, зимой пей чай, ешь варенье, читай Розанова да Чехова. У тебя и так много. Но герою, конечно, кажется, что ему мало и что он заслуживает чего-то большего. Под руку подвернулась баба, и все завертелось. Подвернулся бы револьвер, герой бы пошел в народовольцы. В 18 веке такой бы шепнул на ушко случайному гостю, что он-де, не смотритель санции, а якобы убиенный царь Петр, чудом спасшийся. И все бы, разумеется, завертело… Впрочем в 1905 и 1917 на топливе из таких дураков, глубоко не удовлетворенных счастливой, на самой деле, жизнью, все и завертелось.

ХХХ

Кстати, о «жидах» - я цитирую Чехова – и прочих инородцах.

Широко известно, что Чехова дико раздражали греки. Ну, или евреи. А на самом деле, любая группка людей, которая на надуманном «национальном единстве» гадит на голову воспитанному трезвому большинству. Речь, кстати, не об исключительно русском феномене, хотя именно в России это явление приняло гомерические масштабы. Такие люди есть везде: во Франции, Германии, Анг… Ой, простите. В Англии таких нет. Там каждый май не разгораются споры об англосаксонских шовинистах, которые своими выкриками про «победили Гитлера, победим и ИГИЛ», ущемляют вклад в общую победу валлийцев, шотландцев, ирландцев. Про всяких канадцев, индусов и новозеландцев речи вообще не идет.

Но даже и нелюбовь Аркадия Тарантулова (Чехова) к инородцам – рациональная, европейская. Это не измученное русское «да отвянь, гадюка» русского старика Розанова, обращенное к кошке, которая уселась на грудь ночью, и которую – бесполезную, в общем, скотину - подкармливают. Это брезгливый взгляд европейца, который увидел, как побирушка, вышедший из золотого дворца, мажет лицо дерьмом перед тем, как зайти в поезд, попрошайничать. Непорядок-с.

Поэтому символичен не только путь мертвого Чехова в Россию, но и сама смерть его.

Европеец умер у себя на родине. В Германии.

Я, кстати, говорю, "европеец", но упоминал Рабле и Вийона. Нет ли тут противоречия? Да, это европейцы, но ведь - совсем Другие европейцы. Теплокровные. Что может быть более живым и горячим, чем писатели, чьи тексты жарки, как подлива, над которой держит кусок хлеба подмастерье Рабле, и задницы воспетых которыми оружейниц мясисты, словно куски жаркого в этой подливе? Но я говорю о европейце Нового времени. Чехов это 19 век, викторианство, гигиена, зонты, воды, прогресс, железная дорога, рассудок. Женщина французского лейтенанта непременно читала бы Чехова. Ну и раз уж мы о ней заговорили, вот, кстати, стихотворение о женщине французского лейтенанта.

Женщина французского лейтенанта
Теперь в Сент-Мало
Фигуру песком занесло
По торчащего пальца указке
Прорываются в Океан средневековые баски
Благодаря нехитрой оснастке
Китобойных утлых судов
Надеются проскочить ловушку Столпов
Сколько таких остолопов
Не сумел спасти святой Христофор
А ведь он охраняет Ламанш и Босфор
Эта женщина — маяк для судов
Ловушка для снов
Моряк, будь готов
К встрече чудовища-Левиафана
Его возлюбленный уже повстречал странный
Женщины французского лейтенанта

Женщина французского лейтенанта
Стоит на стене
Капор, зонт, викторианское платье
Сколько раз она ему дарила во сне
Девственницы-королевы объятье
Он уплыл, обещал вернуться, белые паруса.
Вековые леса.
Крики чаек, залив Сен-Лоран
Где вы, лейтенант Донжуан?
Атлантика молчит и хлопает парусов облаком белоснежным
Она стоит, обняв себя нежно
Нет, он не вернется, не переставайте
Носить траур этого старомодного платья

Женщина французского лейтенанта
Стоит на краю мира
Коварная соблазнительница/жертва сатира
У монеты — ну да - две стороны
Женщина французского лейтенанта не покидает страны
Она лишь встала на край
Выбирай
Между Атлантикой и песком
Тектоническое плато
Пока над ветром, полощущим флагом, звенит
Эхо последнего выстрела Гари
Крики чаек, игры тюленей, солнечный диск в воде
Женщина французского лейтенанта в беде
С тех пор, как появилась назло
Всему миру в городке Сент-Мало

Женщина французского лейтенанта
Застыла у памятника Жаку Картье
За спиной - Евразия и пересуды
К этой галиматье
Прислушиваться не будем,
Просто спустимся к пляжу, поглядеть на прилив
Перед атакой океан затих
Столайно, зёвно, обло
Наступает Атлантика на Сент-Мало
Сцилла, Харбида, тайфун Катрина
Поднимаются к ногам ее длинным
Они так прелестны, их видел весь Мальборо двор
Но она только поправляет капор
Глядя на Солнце, на плечах Атланта
Не теряйте времени
Эта женщина ждет только французского лейтенанта
...
В зыбучих песках Сен Мало
Твоим лейтенантом я стал
Счастье меня ждало
Пока я брал правый галс
А потом я пошел на дно
И мне улыбнулось оно
И мы поплыли друг к другу
Я и подруга
Французского лейтенанта


... Хорошо это или плохо?

Автору судить не дано, а я автор. Но это стихотворение полностью и исчерпывающе символизирует для меня 19 век в его расцвете, и потому оно здесь. 19 век - время, когда люди писали, и жили, рассудком. По крайней мере, пытались это делать. Стихотворение на своем месте, потому что автор – не поэт – рассудком воздвигает словесные конструкции, и играет в слова. Это чуть красивая, слегка печальная, и немного механическая поэзия. Такую конструировали (и глагол я выбрал не случайно) великие писатели Набоков и Тургенев – сравнивая, я говорю не об уровне, а о самом принципе - и поэзия такая есть не что иное, как игра в слова, ассоциации, аллюзии и ссылки, хорошего, но все-таки прозаика. Это поэзия рассудка, и потому - викторианская.

За небольшим исключением.

Я говорю о финале после отточия. Здесь автор сорвался. Русский поиграл в европейца, впихнув в десяток строк 10 томов литературы - от Джойса до хроник Средневековья, – а потом сел, схватился за голову, и издал истошный вопль. «Ma Dame, почему ты меня оставила». По-хорошему, концовку следовало бы убрать, потому что она выдает автора. Я оставил ее в назидательных целях. Для себя назидательных. Это моё персональное «Царь, помни о греках».

Я помню, что я русский.

C-est-à-dire я помню, что я trop.

Безусловно, Чехов бы к стихотворению остался равнодушен, а концовка бы его раздражала. Из-за нее Антон Павлович мог бы отправить мне телеграмму - например, посоветовать пить поменьше вина и гулять перед сном. И то, что чужой текст появляется на полях разговора о нем, Чехове, Чехонте бы не понравилось. Это еще ничего. Меня бы появление чужого текста на полях разговора обо мне дико взбесило. Русскому ведь всюду чудятся любовь, внимание и сочувствие и потому он жаждет, чтобы все ваши любовь, внимание и сочувствие достались только ему. Но Чехов никому не сочувствовал и никого не любил. Он издевался – причем даже не тонко, а в открытую – тыкая пальцем в беззащитную русскую мякотку. Русские плакали и считали, что Гудияди Янос (Чехов) видя их малыми и низкими мира сего, жалеет несчастных.

Глупцы.

Продолжение
[ << Previous 20 ]

СИБ не спит!


Проследуем, товарищ! Современная рускоязычная проза

About LiveJournal.com