July 1st, 2011

анонс

... надсмотрщик внимательно оглядывает рабов на апельсиновой плантации и, успокоившись, возвращается
на свое место. На коленях перед ним - некрасивая гречанка лет сорока. Отъезд камеры. Наша пара вновь
беседует, собирая апельсины.

- Греки эти блядские просто люди второго сорта, - говорит, отдуваясь, Толстяк.
- Почему? - говорит Худощавый.
- Мы, молдаване, кто? - спрашивает Толстяк.
- Ну... молдаване? - говорит Худощавый.
- Мы - потомки римлян, - говорит Толстяк.
- А греки -то здесь при чем? - говорит Худощавый.
- Греки для римлян всегда были второй сорт, - говорит Толстяк.
- Они над греками смеялись, называли их изнеженными пидарами, - говорит он.
- А мы потомки римлян, значит, и для нас греки - пидары и второй сорт, - говорит Толстый.
- Так уж и пидары? - говорит Худощавый.
- А то нет? - говорит Толстяк.
- И бабы у них страшные, проститутки клятые, - говорит он.
- Это верно, - говорит Худощавый, глянув на вышку надсмотрщика.

Общий план вышки сверху. Зонт. Камера плавно опускается на него, огибает и показывает надсмотрщика. Это жирный,
волосатый мужчина, у него на голове дебильная кепка морячка, как
у режиссера Михалкова, а на теле - дебильная мтельняшка, как у журналиста Кашина, и, как и режиссер Михалков, он
весь в золоте. Стоит, полуприкрыв глаза. У него вид человека, который спит. Но когда мы видим змею, которая ползет
по его груди к голове, то понимаем, что это не так. Крупно — голова женщины, которая уткнулась надсмотрщику в пах.
Она движется. Голова показана еще более крупно. Мы видим, что волосы женщины шевелятся. Еще крупнее. Это — маленькие,
тоненькие змеи. Женщина задирает голову, и мы видим пустые глаза, мертвенно-бледную кожу. На женщине какой-то плащ,
очень похожий на те, что одеты на женщинах на древнегреческих амфорах. На ее лице буквально пляшет ее язык — длинный
и раздвоенный. Мы видим, что пах надсмотрщика окровавлен, там сплошное месиво. Женщина тонко шипит, и, глядя прямо в
камеру (то есть, в небо), говорит сдавленным голосом какое-то древнее проклятие.

Снова парочка у ящиков с апельсинами.

- Да, наши порядочнее, не то, что эти бляди европейские, - говорит Худощавый.
- Да и русские бабы тоже все бляди, - говорит Толстяк.
- Там за бутылку водки любая телка даст, - говорит он.
- Прямо так за бутылку? - говорит Худощавый.
- Ну, за литр точно, - говорит Толстяк.
- А москвичкка - за литр и баклажку пива, - говорит он.

Смеются.

- Шалавы блядь, - говорит Худощавый.
- Шалавы, - говорит Толстяк.
- А мужики русские все алкоголики, - говорит Худощавый.
- Да, все русские пьяницы, - говорит Толстый (не осуждает, просто констатирует очевидные для молдавского крестьянина факты,
как, например, то, что земля плоская — В. Л.)
- Алкашня блядь, - говорит Худощавый.
- Поэтому они там блядь тупые все, мозги пропили, - говорит он.
- Ну да, а европейцы проебали, - говорит Толстяк.
- Европейцы свои мозги проебали, русские пропили, - говорит Худощавый.
- … кажется, у одних молдаван что-то в голове осталось, - говорит Худощавый.
- Это да, мы самые нормальные, - говорит Толстяк.
- Но и у евреев тоже в голове кое-что есть, - говорит Толстый.
- Что? - с иронией спрашивает Худощавый.
- Где молдаван прошел, там еврею делать нечего, - говорит Худощавый.
- Это да, - неуверенно говорит Толстяк.

В его глазах медленно разгорается нечто, похожее на национальную гордость.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

от любимого писателя журналиста Дмитрия Быкова и критика Виктора Топорова

сценарий остросюжетного художественного фильма. "Рождение Медеи"

1 октября. здесь.