Владимир Лорченков (blackabbat) wrote,
Владимир Лорченков
blackabbat

Categories:

Долги прапорщика Гринева (II)

Начало

VI

Тут я должен обратить внимание на один из важнейших - для понимания русской ментальности - текстов Александра Сергеевича. Да, «Золотая рыбка». Иностранцам, кстати, она не очень понятна. Ну как, общая идея да, но так, чтобы душой прочувствовать... Идея, кстати, понятна из-за того, что сюжет «Рыбки» - европейский, и не оригинальный пушкинский. Но в том-то и проявился гений Пушкина, что взяв европейские образцы — сказки придумали, в общем, довольно поздно, и придумали писатели Италии, Франции и Германии, — он начинил их оригинальным русским содержанием. В каждом человеке есть что-то своё, но это своё всегда действует-противодействует с культурным кодом. Поэтому в целом мы можем предсказать типичную реакцию человека известной нам нации. Со всеми поправками на ветер.

… Немецкая babchen отправила бы деда на рынок за мылом, стирать в новом корыте. Французская la baban — послала бы деда к рыбке с бутылочкой вина и багетом в подарок, на всякий случай, «а вдруг еще раз что даст». Итальянская babicelli пригласила бы рыбку на крестины внука (да, детей у пары не было, но ради такого дела приняли бы ребенка из большой и нищей семьи). Короче, «непрямые методы воздействия».

И только русская бабка решает, что ей Положено и начинает требовать Своего.

Она, как всякий русский, не понимает, что Фортуна это колесо. Сорвал куш, беги подальше, уноси ноги. Не гневи богов. Русский же лишь умножает ставки, и умножает их постоянно. Соответственно, и финал его оглушителен. Русский проигрыш это не «поиграли на рубль, проиграл пять, ну ужо я ребятам в следующие выходные покажу». Русский проигрыш это «покинул отчий дом, сразу проиграл сто рублей» (для справки, сто рублей в описываемую эпоху — 2 тонны хлеба).

Русская старуха (русское общество) за 300 лет РИ получила от власти скачок из Terra Tataria — что-то вроде северных территорий Канады - в «Австро-Венгрию», да еще и сломав Австро-Венгрию настоящую. Она получила Чехова, 10-кратное приращение территории, место в тройке сильнейших держав мира, а на десерт подавали Босфор. Ей показалось этого мало, потому что ей, конечно, Положено. В результате, по кумполу сварливой идиотке треснула молния, и колдовство рассеялось.

2019 год старуха встречает в границах Смуты начала 17 века, вынужденная воевать в Сирии против США за ЕС, в то время как на русских землях педерасты-«запорожцы» занимаются уголовным «беспределом» и уничтожают русских, а в Кремле сидят... ой, нет, даже не поляки, те хотя бы европеизированные славяне, как мы.

...на пороге сидит его старуха,
А пред нею разбитое корыто...

Вернулась, старая, в 1613 год.

Заслужила!

VII

Одно из ошибочных, на мой взгляд, мнений о руской литературе состоит в том, что это литература идеи. На самом деле, русские — народ позы и имажинистов, которые никакой новой мысли миру не предложили. Даже наши писатели идеями — Розанов и Галковский — зависят, в первую очередь, от языка, которыми эти идеи выражают. Началось это, само собой, с «Капитанской дочки». Безыскусный в свой красоте и прекрасный в своей безыскусности, язык этой повести символизирует для меня молодое русское общество эпохи Пушкина. Не разочарованное, не состарившееся и полное дерзания и любопытства к тому единственному, что такого жадного внимания и заслуживает — полноте и радости жизни, счастья и бытия. Взросление все время одинаково, и оно всякий раз происходит по-новому. Язык «Капитанской дочки» далек как от нервических заговариваний Достоевского так и от бескрайних горизонтов Толстого. Единственный, кто сумел к Пушкину — в языке — приблизиться, это Тургенев. И, что пардоксально, но лишь на первый взгляд, Пушкин говорит языком, которым можно и нужно говорить и писать в веке XXI-м. Наш Большой Взрыв случился в XIX веке, а а наша Вселеная все еще расширяется благодаря ему и по сей день.

ХХХ

Будучи уроженцем Бессарабии, которую — как и Польшу, Финляндию, Эстляндию, Туркестанский край и прочие русские территории — советские люди «потеряли», предварительно накачав деньгами, я хотел бы упомянуть малую родину в контексте своих бессистемных и мозаичных размышлений о Пушкине.

Бессарабия для творчества Александра Сергеевича очень важна и не важна совершенно. Дело в том, что именно в этом меланхоличном краю Пушкин стал реалистом и обрел свой — наш нынешний — голос. До тех пор Александр Сергеевич мастерству гениально, но лишь учился, копируя европейских мастеров. Почему так случилось? Дело, конечно, не в каком-то особенном воздухе Бессарабии, который, впрочем, и правда выделяется, и, увы, по сей день, обилием пыли. Его Величество, назначив Пушкина чиновником по особым поручениям в место, где себя, попросту, нечем занять, дал Пушкину уникальную возможность заняться исключительно тем, чем только и могут заниматься люди талантливые, и с богатым воображением — творчеством (а в случае Пушкина, литературой).

Важная деталь. Как известно, Анна Павловна Керн после гибели поэта собрала и издала сборник воспоминаний о Пушкине. Помимо прочего эта книга - наравне с книгой под редакцией Крушевана, «Бессарабия» - наиболее полный источник этнографических данных о присоединенной в начале XIX века Бессарабии. Да, та самая Анна Павловна Керн, которую Александр Сергеевич, с Божьей помощью, ёб, и которая очень любила писателей. Так бывает, ничего плохого в этой слабости молодой красивой женщины нет. В отличие от неумения держать язык за зубами, которым Александр Сергеевич отличился, чего сама Керн не могла не знать. Но, удивительное дело, любительница любителей складывать слова в предложения поднимаетрся над личной обидой — судя по всему, она к мнению Пушкина о себе отнеслась вообще без обиды — и собирает бесценные сведения о поэте. Слабая на передок коллекционерка сладкоречивых болтунов понимает приоритет общего над личным. Так и Гринев видит приоритет общего дела — раздавить мятеж — над мнимой личной обидой на ротмистра-картежника.

… пару слов о реализме. В русском мире XXI века всячески насаждается насквозь фальшивый нео-реализм, чьи последователи сами — что называется, «дал на себя показания» - производят себя от советского реализма, как течения, показывавшего «правду жизни». Ирония, конечно, в том, что советский «реализм» - фантастика от первого слова до последнего. Причем фантастика подлая. В ней оодушевленые «зеки» роют «Беломорканал», желая исправиться (без комментариев), колхозники, смахнув пот со лба, поют и танцуют в перерывах между рекордами (крестьян голодоморят по всей России от Волги до Малороссии), бывшие «белые» офицеры увлеченно обсуждают речь Дзержинского (на деле почти всех этих офицеров, поверивших в сказки про «гражданский мир» перестреляли в начале 30-хх), пионеры, весело смеясь, глядят в будещее, моделируя заводы будущего (плату за обучение в средних школах отменяют только в середине 50-хх)... Советский реализм — обычная пропаганда, и потому он фальшив, как картины Глазунова, и, конечно, родить мог только такую же фальшивку...

Возвращаясь к понятию общего интереса, который из русских за 100 лет все-таки выбили, причем многие от него сами отказались, году к 1918-му поняли в чем дело, бросились, было, обратно... да поздно! Кукушка вылетела из часов и проскрипела: «Пожалте с документами на выход». Понятие общего, единого, вытравили хлором банды «гения» Тухачевского и башкирских банди... ой, красных латышей и китайцев. Длится это и по сей день. Русские сейчас разобщены, как никогда, как никакой народ в мире. Понятное дело, что происходит это искуственно: сбиваться в племя, со всеми плюсами и минусами этого действа - природный инстинкт хомо сапиенса. И если человек отказывается от своей человеческой природы, то, значит, над ним хорошо поработали. У нас условные «красные» ненавидят «белых» - при этом, конечно, нет уже никаких «красных» и «белых», все мы не больше, чем метисы, и создавать очередную русскую нацию нужно с нуля, как при Петре - «монархисты» - республиканцев; «простой народ» - «ментов» и «чиновников»; «москвичи» - «донецких хохлов», сторонники «хитрых планов» - их противников и наоборот (я не говорю об авторах «планов», с этим все ясно). Дошло до самого страшного, - мужчины в публичном пространстве высказывают претензии женщинам en général, и наоборот. Про «наоборот» не скажу ничего, потому что женщины даны нам на благо и утешение, пусть их. А про мужчин...

С такими претензиями, например, часто выступает прекрасный русский публицист и хороший писатель, Константин Крылов. Да, зачастую претензии как бы шуточные, но в русской шутке правды не меньше, чем водки в напитке «ёрш». На взгляд Крылова, русские женщины чересчур требовательны и, выражаясь языком советской культуры, которую Крылов блестяще критикует, чуть ли не загнали русских мужчин под шконку. Не отрицая некоторых особенностей руского национального характера — человек из бывшей России (т.е. из страны от Владивостока до западной границы Польши) считывается по лицу в любой точке мира на раз, и особенно женщина:-) - я бы хотел сказать вот что.

Очень... критическое отношение русской женщины в своему мужчине — не что иное, как «стокгольский синдром».

На протяжении ста лет русская женщина рисковала своим потомством — а для женщины это важно, биологию не отменишь — в случае, если отцом этого потомства становился русский мужчина. В лучшем случае, ей просто светило социальное дно. Русский муж с 1917 по 1955 - проклятие потомства. Мужа расстреляют, раскулачат, посадят, сотрут в пыль лагерную, мать получит по касательной, а дети станут беспризорниками, или умрут от голода, одного из тех многочисленных голодов, которые нам организовали. С 1950-ее по 1980-ее илотов уже не убивали, но радости быть илотом мало. Поэтому женщина-илот в лучшем случае презирает, а в целом возненавидела своего мужчину-илота, как источник опасности, как заложница ненавидит офицера полиции. До истерики и тряски. «Убирайтесь! Эти мальчики защищают свои дома! Не стреляйте» - кричит беременная женщина из окна родильного дома в Будановске, за которой стоит ухмыляющийся «мальчик». А теперь вдумайтесь — русская женщина стоит в этом окне сто (100) лет. Да чудо просто, что она вообще в разуме осталась.

Как же себя вести русскому мужчине?

Помнить, что все мы — в долгу перед дочерью капитана Миронова (с)

Помнить, что заложник — не сообщник террориста, и задача «номер один» это спасение заложника.

Петр Гринев ничем с любимой своей — кроме слова, старого доброго русского слова — не связан. Родители Марии погибли, свидетелей обещания не оставалось. Он мог просто уехать куда глаза глядят из городка, захваченного пугачевским ревкомом, и не обременять себя в дальнейшем женитьбой на бесприданнице. Гринев поступает прямо противоположно. Гринев спасает свою женщину, несколько раз рискуя жизнью.

Когда критическая масса Гриневых в обществе достигает хотя бы 10-15 процентов, общество становится нацией. И это прекрасно продемонстрировали нам командир взвода Арсений Павлов, рядовой запаса Толстых, и тысячи безымянных, но от того не менее значимых для нас ополченцев Донбаса и Луганска, чуть было не создавших на наших глазах нацию новороссийскую. У них, может, не получилось.

Но они хотя бы попробовали.

ХХХ

Не буду долго говорить о любимой московскими метисами теме про «негра Пушкина», что нам подается как дружба народов и интернационализм.

На самом деле это, конечно, никакой не интернационализм, - точнее, это советский интернационализм, то есть, фальшивка, издевка и перевертыш - а ксенофобия и шовинизм людей, которые считают чернокожих низшей расой и пытаются так обозначить низшей расой и русских. Как уже объяснял русский поэт Панин, Пушкин - арап в той же степени, в какой, например, немец или швед. Или русский. Ну и что? Не это сделало его великим писателем.

Гений Пушкина это великий язык, помноженный на великие личные качества.

Так, до простого обидно и до обидного просто, секрет гения и объясняется.

… приведу личный пример. Согласно семейному преданию, подтвержденному некоторыми ммм антропологическими чертами, и церковными документами, автор этих строк — потомок, в седьмом поколении - соотечественника Абрама Петровича Ганнибала. Но автор этих строк вовсе не ровня Пушкину. Почему? Вроде, всё как надо... И язык русский, и ген правильный есть! Как же так?! А так. Дух дышит, где хочет, хотя в русских, неважно какого этнического происхождения, он дышит особенно яростно Может, люди, претендующие на места в русской культуре и литературе только на основании правильного гена, подаренного дедушкой из Бердичева, бабушки из Жмеринки, семьи из Дагестана (салам тебе, Алиса Ганиева!) или двоюродной бабки-трицератопски из Мезозоя, когда-нибудь это поймут. Тогда и дышать в культуре и литературе РФ станет легче...

Я вообще, с огорчением наблюдаю в РФ очень высокий уровень фашизма и ксенофобии среди людей, назначенных «на культуру» и «на власть».

Это и украинствующие шизоиды на «Эхе Москвы» - вроде руской дуры поэтки Фанайловой - которые не удосужились выучить малороссийский диалект... и борцы за свободу России из Латвии редакции «Медуза», не сообразившие за пять лет «изгнания» узнать название улицы, где расположена их редакция, и освоить хотя бы пару слов на латышком... и «беглец» в Прибалтику культуртрегер Д. Кузьмин, который наезжает чуть ли не еженедельно в Россию за грантами и различным вспомоществованием от правительства РФ и считает, что убитая на своем огороде в Луганске женщина сама может быть виновата в своей гибели, потому что «могла не так проголосовать на референдуме»... и... и... и так до премьер-министра России, как чорт от святой воды бегущего от слова «русский». Отсюда все эти «Я гражданин РФ какой восторг, как сказал Суворов».

Что такое расизм в РФ-ской его форме?

Это когда человек свое этническое происхождение ставит выше своей нации. Шовинист это человек, чья семья три поколения живет в стране «Иксляндии», и не идентифицирующий себя «искляндцем». Максимум, на что может расчитывать такой человек в нормальной «Искляндии» - место повара в чайна-тауне, но никак не в культуре и власти. Не хочешь интегрироваться? Переезжай в гетто и хоть 300 лет не интегрируйся. Так живет весь мир.

За исключением Иксляндии.

ХХХ

Один из величайших русских романов 20 века — дневники Любви Яковлевны Шапориной... летопись русской Голгофы... — заканчивается цитатой Анри Труайя про Пушкина.

Сама Шапорина, всю свою жизнь с 1917 года ни разу не поевшая досыта, не знает, что это ее последняя запись. И оттого, когда читаешь эти строки - мороз по коже. Человек на пороге неизвестности, и не знает, когда оборвется его нить. Конец близок, но когда точно? Любой другой бы запаниковал. Русский писатель Шапорина, идя по доске в океан, с завязанными глазами, думает о Пушкине и, думая о нем, цитирует другого русского, несчастного Труайя.

Вот эта цитата.

Pouschkine aimait la vie avec fureur, avec imprudence. C’est d’aimer trop la vie, qu’il est mort se tôt.

Это очень справедливое замечание, написать которое мог только француз с его культом Чувства Меры. Русский знает, что меры не знает, но никогда не остановится. Русский, как я уже говорил, всегда повышает ставки, даже сам понимая, что вот-вот проиграется в пух и прах. Это очень хорошо показал сам Пушкин в «Капитанской дочери», когда после пира Пугачев соблазняет Гринева пойти в мятежное войско. На что Гринев говорит дураку, что тот зарвался, да и сам это понимает, на что, в свою очередь, Пугачев признает правоту собеседника, но объясняет, что остановиться сам уже не может. Национальная русская беда.

Успев начать, забыл остановиться.

… Труайя и Шапорина — русские альтернативные вселенные, возникшие в результате «эффекта бабочки». Оба из русских, из образованных. Шапоринской «бабочкой» стал муж-идиот, из русских дворян. Глупая старуха из «Золотой рыбки». Дурак, элементарно не понимающий, где оказался, решил, что будет петь романсы, как при царе, только теперь над душой у него не будет стоять городовой — а раньше стоял, что ли? - и выдернул жену с детьми на нечеловеческие муки из Франции в СССР-у в 20-хх годах. Что стало «бабочкой» семьи Тарасовых — беженцев из РИ, и переименовавшихся в Труайя - мы не знаем. Но мы знаем общую для этих писателей «бабочку» - переворот 1917 года — и знаем, кем стали Шапорина и кем стал Труайя.

Шапорина стала великим писателем, честно описавшим падение и гибель России. Труайя стал клоуном, специализирующимся на псевдо-биографической «клюкве» про les tsars russes horribles. Шапорина получила голод, страх, муки, и, в благодарность за то, что сохраняла остатки русской культуры в советской Кампучии, карточку иждивенца. Труайя получил место в Академии французской словесности, деньги, почет и право болтать про Россию невесть что по праву русского рождения (правильный ген!). Шапорина написала дневник-роман, изданный полвека спустя после смерти автора, и вызвавший такую лютую зависть расистов РФ, что они все пытаются написать нечто подобное, и, конечно, безуспешно — повторить подвиг Христа можно, лишь повисев на кресте, а все эти «шубы бабушке достались в крови и с дырками от пуль, заебёшься отстирывать и зашивать» от Степановой, это не трагедия.

Труайя получил все. Шапорина получила ничего. Но в довесок к «ничего» Шапорина — пусть и не просила - получила вечность в русской литературе, и, значит, просто вечность. А Труайя получил лишь место на пыльной полке и репутацию М. Дрюона для бедных в секции «Народы мира». Неплохо. Но не для человека с русским талантом.

Шапорина и Труайя.

Вот судьба русского, оставшегося с Россией даже в самой глубине ее падения.

И вот судьба русского, от России отказавшегося.

ХХХ

Цитата Труая о Пушкине в романе Шапориной для меня лично важный эпизод русской культуры. Все они — и мы — какие ни есть, связаны.

У нас была великая эпоха и даже если наша Атлантида не всплывет, она все равно была, и это останется с нами навсегда. Как наш язык и как Пушкин. Особенность же России — что мы знаем благодаря нашим историкам, включая историка пугачевского бунта Александра Сергеевича — состоит в том, что она воскресает. Воскресение вообще для русских очень важный сюжет и, как я понимаю, еще дохристианский. Византийские монахи еще не ступили на берег русской реки Днепр, в стольный русский град Киев, а Волк в муромских чащах уже спрыскивал лицо мертвого Ивана живой водой.

Мы умерли в XIII веке, но мы воскресли в XV-м. Мы исчезли в XVII но, окунувшись в чан с кипятком Смуты, в том же веке и появились. Нас прикончили в веке XX, но мы, битые-перебитые, выжили, хотя и не пришли в рассудок по сей день.

Я не знаю, повезет ли нам так, как везло до сих пор и не знаю, доведется ли руской нации воскреснуть в третий раз. Но, во-первых, Бог троицу любит. А, во-вторых, если в это не верить, то наше - русское - бытие теряет смысл. Мой символ веры состоит в том, что новая Россия будет. Чтобы это случилось, мы должны хранить ее матрицу. Великий дар, завещанный нам Александром Сергеевичем Пушкиным.

Русское слово.

КОНЕЦ

PS. Если Вы прочитали эссе полностью, оно Вам понравилось и у Вас есть возможность оплатить текст, то Вы можете сделать это системой Paypal, переведя 4 доллара США на vlorch@gmail.com

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 27 comments