Category: 18+

Category was added automatically. Read all entries about "18+".

9 дней

... - Ты что, не первый раз это делаешь?! - сказал я.
- Что именно, господин писатель? - сказала она.
- Перестань меня так называть, - сказал я.
- Я давно уже не практикую, - сказал я.
- Дэвид Духовны в сериале про Калифорнию говорит то же самое, - сказала она.
- Ты смотришь сериалы, - сказал я.
- Сериалы вместо фильмов, комиксы вместо книг, извращения, легкие наркотики... - сказал я.
- Куда катится нынешняя молодежь, - сказал я.
- Что еще остается девушке долгими зимними вечерами? - сказала она и поддала жару.
- Сейчас лето, - напомнил я, и мы кончили синхронно...

-------------------------------------------------------------------------------------------

осталось 9 дней. от лучшего нереалиста русской литературы. 30 сентября.

продолжение Прощания в Стамбуле ... -

повесть В. Лорченкова "Гавани Луны" -

ЗДЕСЬ

анонс

... я сбросил тело в дубовую бочку с вином.

тихий плеск напомнил мне о реке.

когда-то Рина мечтала делать домашнее вино, чтобы
наслаждаться им со мной тихими вечерами, отдыхая на крыше
с видом на реку... давно. в те времена, когда наш брак не
превратился еще в пантакратион с элементами заказного убийства.

конечно, это намерение — как все в ее жизни, - осталось всего
лишь намерением.

единственное, что она довела до конца, это наш брак, подумал я...

--------------------------------------------------------------------


30 сентября. продолжение Прощания в Стамбуле ... -

повесть В. Лорченкова "Гавани Луны" -

ЗДЕСЬ

анонс

.. ты зажег во мне свет. Ты зажег его в моей пизде. Из заброшенного склада,
пустующего на окраине старого порта, склада, пропахшего отчаянием крыс, похотью
корабелов-мужеложцев и истлевших канатов, моя пизда превратилась в хорошо освещенный
ангар. В стенах его в стерильной чистоте заработали сейчас рабочие компании «Форд»,
которые и не подозревают о грядущем увольнении и выносе производства в Китай. Один
взгляд на тебя стал инвестицией для моих депрессивных районов, сладкий. Я взорвалась
строительным бумом при мысли о твоем... так приди и дай его мне...

... ты пришел и щелкнул включателем и моя пизда заполнилась ровным светом. Я увидела,
наконец, кто я и что. Вот что творят с вами книги, если, конечно, вы достаточно
экзальтированы для этого. Первый раз я дрочила, когда прочитал одну твою книгу про Стамбул,
господин писатель. Недурно, недурно написано. А больше всего мне понравились сексуальные
сцены: откровенные, пряные, взыскующие. Я дрочила, читая их...

... знаешь, мне нравится, как ты разговариваешь. Ты словно прицеливаешься, а потом бьешь.
Ты даже подбородок чуть опускаешь перед тем, как сказать. Твои слова несутся так быстро.
И от них мелькают огненные вспышки в глазах. Я падаю в обморок, когда слышу твое глухое
«здравствуйте». Ты считаешь свой голос невыразительным? Он самый сексуальный в мире, он с
хрипотцой, и если ты считаешь, что она у тебя из-за спиртного, то я позволю тебе спиваться.
Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте...

...ох уж эти твои проститутки, господин писатель! Жена-то твоя тоже шлюха хоть куда, но и
любовницы — не лучше. Особенно та, которую ты убил. И это тоже был здорово, потому что я увидела
как Ужас спускается с небес и садится ей на лицо грязной вороной. А больше я ничего не увидела,
потому что под Его крыльями ничего и не видно... милый, тебе нужно быть жестче с женщинами.
Если ты думаешь, что для этого достаточно их убить, то ошибаешься. Если хочешь быть по-настоящему
жестким с женщиной, уничтожь ее дух, ее волю, разотри в порошок ее энергию и мысли. Раствори ее в
серной кислоте, и только после этого приступай к самому главному. Мне понравилось, что ты прикончил
ту шлюху, которая истерила возле твоего дома. Убивай их всех, кроме меня. Не позволяй им вертеть собой.
Жены это тоже касается. Никогда не понимала, что ты нашел в этой твари? А еще меня мучил вопрос: почему
человек, который трахнул все живое в округе в радиусе ста километров, не обращает внимания на свою
соседку? Ты слеп, как и все мужчины, решила я. А потом поняла, что слепа я. А ты пялишься — буквально
отрываешь по куску и хрупаешь взглядом — на мои гигантские сиськи. Знаешь, мне нравится в тебе все и мне
нравятся твои книги. Я оказала тебя услугу, согласен?...

.........................................................................................................

от лучшего русского писателя первой половины 21 века.

30 сентября. продолжение культового эротического триллера Прощание в Стамбуле ... -

ЗДЕСЬ

Галатея



- Кстати, кем ты работаешь? - спрашивает он.
- Пишу порнографические рассказы для сайта «Горшочек», - признаюсь я.
- Ага, - говорит он, - а я подрабатываю личным консультантом Абрамовича.
- Я серьезно, - говорю я.
- Мать твою! - говорит он. - Ты что, серьезно?!
- Так значит, «Горшочек», - говорит он изумленно. - чувак, да я вырос на этой страничке. Вырос, ты понимаешь?!
Желтый фон, до 16-и не входить на страницы, категорий море, рассказов сотни... Чувак, а какой из них твой?
- Ну, - говорю я – их там много, я лет семь работаю...
- О-бал-деть, - говорит он, - а я только пять лет назад первую книгу написал. Ну, скажи, что ты написал, а? Скажи?!
- Да я ничего особенного не пишу, - говорю я.
- «Негр и белые школьницы»? - спрашивает он, округлив глаза.
- Не-е-е-т, - тяну я, - что ты, куда мне!
- «Баня»? «Лето в пионерском лагере» все пять частей? «Некоторые любят погорячее»? «Жиллина»? - спрашивает он.
- Нет, нет и нет! - говорю я. - Это шедевры, что ты.
- Кстати, - говорю я, - «Лето в лагере» писали три разных человека, только первые две части принадлежат одному автору.
- Офигеть! - восклицает он, глядя на меня завороженно.
- А я, - если хочешь знать, вспоминаю я свой самый лучший рассказ, - написал «Индейскую охоту», вторую и пятую часть,
и «Графиня в медвежатнике».
- Ты?! - говорит он. - Ты написал «Охоту» и «Графиню в медвежатнике»?! Чувак, да ты корифей порно! Ты гений, чтоб тебя!
- Это всего лишь порнографические рассказы, - говорю я. - Хотя не скрою, мне лестно это слы...
- Это офигенные рассказы! - перебивает меня Лоринков.
- Да мы на них всей группой дрочили в университете! - восклицает он.
- А в группе у меня, чтобы ты знал, было девятнадцать девчонок и всего один парень, и это был сам знаешь кто, - говорит он.

И добавляет, ошарашенный:

- Наконец-то я вижу в Молдавии еще одного писателя!

прощание в Стамбуле-2

... наш роман был в самом разгаре.

Полыхал, как мусорный костер посреди двора, и чадил
телами сжигаемых крыс, павших листьев и пластмассовых бутылок.
Адская, безжизненная атмосфера возникла в эпицентре нашего пламени.
И только два таких беспринципных, подлых, бесчестных существа, как мы с Риной,
могли выжить в нем. Говорят, крысам не страшна радиация, а тараканы выживут
в мире и после ядерной зимы. В таком случае я знаю, кто станет Адамом и Евой
а новом мире с заснеженными пейзажами и лосями, забредающими в супермаркеты.
Мы с Риной выжили бы в самом аду, если бы ад существовал на земле. Да он и существовал.

И это, - на определенной его стадии, - был наш с ней роман...

... она произнесла фразу из одной из моих книг, которым я придавал так много значения
в то время, когда еще лелеял мечты о попадании в мировую «десятку». Мейлер, Хеллер, Апдайк,
и иже с ними. Когда я понял, что попал в десятку, это не изменило ровным счетом ничего в
моем писательстве и в моей судьбе. Мне точно так же пришлось вставать ни свет, ни заря, и
садиться к столу, чтобы начинать все сначала. Я был потрясен. Это меня буквально сломало.
Так, должно быть, чувствовал себя Али, которому после мясорубки с Фрезером подкинули еще
работенки. И это после десяти лет и двух десятков книг?! Черт. И тогда я сказал себе — ладно,
я пас. И перестал писать.

Рина смеялась надо мной, когда я писал.

А когда перестал делать это, стала смеяться еще язвительнее и обиднее. Она вынимала мои кишки
своими острыми зубами полинезийской акулы, и наматывала их на сумочку, как флаг побежденной
армии. Она ненавидела меня, когда я был сильнее, и стала презирать, когда я ослаб. А я ослаб,
и дар оставил меня.

Что же, зато у меня осталась масса времени на женщин.

Одна из них звонила мне сейчас, и со значением произносила фразу из одной моей книги. Известия
мелькают, словно крысы. Видели ли вы, как мелькают крысы? Это действительно страшное зрелище.
Оно не будит в нас ничего, кроме отвращения и испуга. Крысы слишком быстры, чтобы мы их увидели.
Мы видим лишь некую тень. Воспоминание. Меня передернуло...

.................................................................................................

он так долго говорил, что пишет не хуже Мейлера и Апдайка, что впрямь
написал книгу лучше, чем у них. вот и не верь в магию слов.

от Владимира Лорченкова.

30 сентября. продолжение Прощания в Стамбуле... -

ЗДЕСЬ

прощание в Стамбуле-2

всего три раза в истории литературы продолжения оказывались лучше первой части.

"Благостный четверг" Стейнбека,
Новый Завет группы авторов,
"Прощание в Стамбуле-2" Владимира Лорченкова.

не пропусти. 30 сентября. продолжение Прощания в Стамбуле... -

ЗДЕСЬ

...............................................

Наш городок улыбался и молчал.

Всеми своими стенами и пустыми улицами, по которым добрую половину года кружились бездомные
пожухшие листья каштанов, высаженных вдоль реки. Листья напоминали павших бойцов минувшей войны.
Как и солдаты, они не нашли своего приюта, лишь кое-где их изредка прикапывали землей, но малейший
дождь обнажал скелеты. Покойники, не нашедшие покоя, вот что такое павшие осенние листья, не преданные
огню. Они молча шуршали у меня под ногами, когда я осмеливался выбраться из дома. Я же молчал вместе
с ним, дыша винными парами под простыней, натянутой на голову. Когда пьешь, всегда спишь беспокойно.
А пили мы крепко. Рина обожала, завернувшись в простыню, сесть на краешек кровати, и наливаться, пока
из ушей не брызнет. Тогда она, распалившись, подлезала, и, булькая, ерзала по мне, пока я допивал вино.
Всегда белое. От красного ее воротило, она говорила, что оно ужасающе напоминает кровь.

- А кровь, миляга, это священная субстанция, - говорила она.

Много еще чего она говорила, я старался, чтобы это пролетало мимо моих ушей. Дело в том, что Рина, без
сомнения, обладала некоторыми экстрасенсорными особенностями. Говорю это без тени иронии. И если какие-то
ведьмы специализировались на метлах, вареве из жаб, и прочих средневековых прибамбасах, то Рина предпочитала
чистые приемы, не требующие никакой дополнительной технической оснастки. Максимально, просто и эффективно.
То, чем можно убить, не озираясь в поисках камня или специальной травы, которая обладает специфическими
свойствами. Да, как вы, наверное, уже догадались, ее специализацией было слово. Она могла возвеличить вас
словом, и она могла уничтожить вас словом.

Она бросала в вас слова, словно зерна в землю.

И, в зависимости от того, с какой целью она это сделала, и что это за зерна, в вас всходил урожай. Урожай
паники или любви, урожай боли или эйфории. Ей было по силам все, у нее имелись особые, специальные слова,
с помощью которых она могла, что угодно Иногда, выпив особенно много, я думал, а не Бог ли она. В конце концов,
тот тоже работал словом.

- Не Бог ли ты, дорогуша? - спрашивал я ее иронически.

Она хихикала. Без сомнения, ей это ужасно льстило. Ей вообще нравилось, что я боялся ее. Она наслаждалась
произведенным на меня эффектом, и не забывала сообщить о нем окружающим. Без зрителей триумф был бы неполон,
что неудивительно — триумф это и есть зрители, выстроившиеся вдоль пути триумфатора, ведущего за собой слонов,
туземцев, и повозки с золотом.

Все это заменял своей жене я.

В меру известный писатель, бывший, - по меркам нашей маленькой восточноевропейской страны, которую я почти всю
могу оглядеть с высоты здания, на крыше которого сейчас стою, - настоящей знаменитостью.

Я пережил трагедию, «ставшую катализатором самобытного творчества», у меня появился курс в университете, меня
наградили орденом республики, и я считался лучшим писателем страны. Последнее, право, не стоило мне никакого труда.
Ведь в Молдавии я оказался единственным, кому пришла в голову мысль попробовать себя на писательском поприще. Так
что везде, и во Дворце Республики, и на вечеринках свингеров из высшего и полувысшего общества, - я был звездой,
пусть и сомнительного толка. Рине это нравилось. Сбрасывая на мои руки пальто, и заходя в ярко освещенный зал с
выпивкой и запахом секса, она ощущала себя Цезарем, ведущим на золотой цепи сына парфянского царя. Я не противился.
Я и был сын парфянского царя, ведомый в длинной веренице трофеев моей жены, одним из ее пленников и рабов.

В конце-то концов, я и был ее пленником.

Я любил ее.

..............................................................................

продолжение культового эротического триллера Прощание в Стамбуле... 30 сентября...

книга



- Вот ты думаешь, что я какой-нибудь чурбан, да? - спрашивает он меня.
- Ну, что вы, - говорю я.
- Думаешь-думаешь, - говорит он, - а ведь я не лишенный интереса к культуре и искусству человек.
- Рад за вас, - сухо поздравляю я его.
- Твоя ирония неуместна, - сухо парирует он.
- Так вот, - возвращается к мысли он, - я ведь не просто мясник какой-то, не ограниченный провинциальный врач.
Думаешь, у меня мало пациентов? Куча! И какие! Некоторые настолько культурные, что мне кажется, я скоро фиалками ссать буду, а-ха-ха!
- Вряд ли, - с сомнением гляжу я на поглощаемый им кофе.
- Ну, это шутка, - говорит он так, будто неясно было, что это шутка, - а если серьезно, пациенты всякие. И вообще я за культурной жизнью слежу. Вот ты, например, знаешь, что сейчас происходит в России?
- Да, - неуверенно говорю я. - Олимпиаду какую-то проводят, или собираются. Опять же, этот, Путин президент. Или премьер?
- Эх ты, - со вздохом говорит психотерапевт, - деревенщина. А ведь тоже человек искусства, хоть и, гм, своеобразного.
- В России, - просвещает он меня, - сейчас расцвет нового литературного течения! Называется «новый реализм». Сечешь?
- Нет, - говорю я. - Мало читаю...
- Как бы объяснить, - задумывается он. - Ну вот, к примеру, искренность. Люди пишут искренне. Пишут так как оно есть.
Пишут что видят. Без всяких этих экивоков и выпихонов. Люди пишут правду. Живописуют все, как оно есть.
- Это как «Любители - ваши рассказы» на порносайтах, что ли? - спрашиваю я.
- Ая-яй, - смеется он, - но в целом... Скажем, близко к форме. Наив, простота, люди описывают все как оно есть в их жизни. Здесь и сейчас. Просто и безыскусно.
- Суки, - беззлобно говорю я.
- У меня из-за этих наивных простаков, которые безыскусно описывают, как они соседке впялили, - жалуюсь я, - нормальные рассказы про оргии во дворцах не берут.


получил авторские Галатеи. весьма и весьма качественно сделанная книга (я о типографии и издательстве).
каждому купившему автограф (я их все равно не ставлю, так что просто представьте) и канарейку.

прощание в стамбуле-2

... кто, как не я, мог ублажить этих сумасшедших проституток в дорогих парчовых платьях,
надушенных и напомаженных. Одной из них, кстати, была моя жена.

Я и ее ублажал — прямо на вечеринке свингеров.

Это дало обществу повод говорить о нашей беспримерной любви. Не слезает с нее даже там, где
сам Бог велел залезть на чужую коровку, шептались они на показах модных фильмов и вечеринках
скучающих богемных гомосексуалистов. М-м-м, я старался. Нельзя сказать, чтобы это требовало от
меня что-то сверхординарного. Вопреки расхожему мифу о том, что живем мы во времена распущенности,
2000-е по части ханжества и пуританства дадут форы эпохе королевы Виктории. Какие-нибудь чертовы
нью-йоркские клерки, собравшиеся в 70-хх пропустить стаканчик, и пощупать чужих жен с настоящими
грудями и небритыми еще мохнатками — о, прекрасные настоящие женщины ушедших эпох! - в сто раз
сексуально распущеннее моих современников. Бритые лобки, искусственные груди, видимое отсутствие
запретов, все это яркая продукция цветных журналов, не имеющая никакого отношения к реальности.
Она же, реальность, состоит в печальном факте, который я констатировал, посетив свингерскую
вечеринку, и убедившись в своем мнении еще раз.

Нынче трахаться мало кто умеет и почти никто не любит...

---------------------------------------------------------------------------------------------------

Дамы и господа.

от маэстро макабрического стеба...
певца балканской мультикультурности...
сверхчеловека и мачо...
невероятного и удивительного, прекрасного и обворожительного...
самого интересного современного русского писателя
и самого остроумного современного русского писателя

В. В. Лорченкова.

продолжение культового эротического триллера Прощание в Стамбуле...

ПРОЩАНИЕ В СТАМБУЛЕ-2. 30 сентября. ЗДЕСЬ

анонс

... это поставило меня в довольно глупое положение. Представьте себе воинство, что ворвалось в Иерусалим
в поисках гроба Господня, и не обнаружило в городе ничего, кроме блошиного рынка. Мне некому было мстить.
Так я снова оказался в Кишиневе, но уже будучи автором одной толковой книги, десятка глупых никчемных
пьес, и полной неопределенностью относительно того, что мне предстоит делать дальше. И, как и все, кому
нечем занять себя и в ком столкновение с реальностью будит болезненные похмельные ощущения в висках, я не
только стал писать вторую книгу, но и начал пить... конечно, это потребовало от меня некоторых усилий...

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------

от самого интересного современного русского писателя

от номинатора Нацбеста - 2010 и постоянного посетителя бассейна Динамо

от В. В. Лорченкова.

продолжение культового эротического триллера Прощание в Стамбуле...

ПРОЩАНИЕ В СТАМБУЛЕ-2. 30 сентября. ЗДЕСЬ

минет

увы, посещения заседаний общества анонимных алкоголиков
заканчиваются для меня тем, что я выпиваю два, а то и три
литра белого. порочная сансара алкоголя раскручивается все
быстрее. так что уже сегодня утром, по пути на работу, я
взял три чешских темных и одно немецкое светло и выпил их
прямо на ходу. и тут меня осенило: глядя на девушек из ПТУ
напротив парка, прогуливавших занятия, я шепотом продекламировал:

лижи мою молодость, лижи мою страсть

как животное - соль.

прокуси мою рукуCollapse )