Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

Le Loup et l’Agneau/Cын гор и терпила (перевод со старофранцузского)

Однажды вечером в «Пятерке»
Кавказец в очереди стоял
В кульках балык, осётр, икорока...
За ним терпила ру@ск@й ждал
В руках его — три гречки пачки
Бутылка кваса, кубик «Кнор»
С последней купленный заначки
Глядит с презрением сын гор
На Вани нищенский набор!
И молвит ему:

- Э, братуха

Читать дальше

анонс романа (последний)

... Каждая женщина в глубине души — прусский ефрейтор. Поставь в строй, дай пару пощечин, одну зуботычину,
заставь проползти по-пластунски полосу препятствий, накричи, нагруби, вели сделать то, это... в общем,
командуй, и она придет в экстаз. Редкие, очень редкие женщины бывают по-настоящему свободны. Кажется,
у меня из таких была только Алиса, подумал я, и подумал, что впервые подумал про Алису «была». Это значило,
что я и правда собираюсь уходить от жены. Но я не был уверен, что хочу этого. И хочет ли она? С тех пор,
как я завел любовницу, жена привязалась ко мне. Неудивительно. Дайте женщине быть в опасности ежесекундно,
и она привяжется к вам, как заложник к террористу. Анна-Мария приподнялась на локтях.

- Вломи, - сказала она

Я поспешил, словно нацисты в Австрию. Вошел одновременно с призывом.

----------------------------------------------------------------------------------------------------

25 апреля. Новый роман В. Лорченкова. "Свингующие пары". Текст в свободном доступе. Здесь.

рассказ про маньяков, меня и Дмитрия Быкова

в сети появился какой-то странный психопат, который хочет поссорить меня с моим добрым
другом, выдающимся советским журналистом Дмитрием Быковым, посвятившим мне 20 минут
своего эфирного времени


как маньяку и положено, он анонимный и много ругается матом. самое удивительное, что он, как голем, сначала возник
в тексте, а уже потом появился по-настоящему.

подробнее обо всем этом можно прочитать здесь

PS Дмитрий Львович. Мне рассказали, что Вы недовольны тем, что на Вашу лесть я отшутился, вместо того, чтобы
отблагодарить как следует. Я приношу свои извинения и обещаю Вам вскоре настоящий и Теплый алаверды.

анонс-4

В зеркале видны двое мужчин. Они одеты как сотрудники молдавской прокуратуры.
Туфли с острым носком, сиреневые рубахи, массивные золотые цепочки, джинсы в
вертикальную полоску, барсетки. Один из мужчин говорит:

- Генеральная прокуратура Республики Молдова, - говорит он.
- Думал спрятаться от нас, придурок? - говорит он.
- Да отъебитесь вы, - говорит Тимофей с раздражением.
- Вы прекрасно знаете, что никого я не убивал, - говорит он.
- Ты блядь мозги нам не пудри, урод, - говорит один из сотрудников прокуратуры.
- Садись блядь на диван и рассказывай, - говорит он.
- Что? - говорит Лоринков.

Следователь глядит на него, как на человека, который косит под идиота.

- Ты блядь под идиота-то не коси, - говорит он.
- Хули ты нам тут свои шуточки гребанные отпускаешь? - говорит он.
- Я... не... что вам надо? - говорит Лоринков.
- Что надо, то опер узнает, - говорит Злой Следователь, стоящий у зеркала.
- Думал спрятаться, гаденыш? - говорит он.
- Я... по.. что вообще блядь происхо...? - говорит Лоринков.

Добрый Следователь смотрит на него с улыбкой. Говорит:

- Что вы делали 11 сентября 2001 года? - спрашивает он.

...

... Потертый ковролин. Камера чуть сдвигается, мы видим, это обувь. Лоринков рассматривает
свои ботинки, сидя на кровати. Рядом с ним — два следователя. Добрый сидит на диване и записывает. Злой ходит по номеру.

- Что, мразь, ненавидишь молдаван? - говорит Злой Следователь.
- Я?! - восклицает Лоринков достаточно искренне (не уточняя при этом, да или нет).

Злой следователь ставит стакан на столик, подходит, говорит, глядя в глаза Лоринкову.

- Ты вот сейчас нам напиздел, и сам знаешь, что напиздел, - говорит он.
- О чем вы? - говорит Лоринков.
- Ты сам знаешь, - говорит с доброй улыбкой Добрый следователь.
- Говоришь по-арабски? - спрашивает следователь
- Нет, - говорит Лоринков.
- Значит, 11 сентября 2001 года... ? - говорит следователь.
- Блядь, да я не помню, 10 лет прошло, - говорит Лоринков.
- Ну, самолеты, башни по телику показывали, Нью-Йорк, - смутно вспоминает он.
- Сам видел? - говорит Злой.
- По телевизору, - говорит Лоринков,
- Точно? - говорит Злой.
- Не помню, - говорит Лоринков.

Следователи переглядываются, Добрый начинает писать. Лоринков смотрит на него, подняв
брови.

- Ну, примерно? - подбадривает Лоринкова Злой следователь.
- День же был такой... выдающийся... - говорит он, с понимающей улыбкой.
- Ну... - пытается вспомнить Лоринков.
- К жене пришел, тогда еще женаты не были, - говорит он.
- Жена кто по национальности? - перебивает Добрый.
- Да не знаю, - пожав плечами, говорит Лоринков.

Следователи скептически переглядываются.

- Ты берешь бабу в жены, - говорит Злой.
- … и даже не спрашиваешь, какая у нее национальность? - спрашивает Злой, очевидно не веря.
- Блядь, ну конечно, - говорит Лоринков.
- Какая мне, на хер, разница? - спрашивает он.
- Странно, странно, - говорит Добрый.

Лоринков смотрит на них, как на сумасшедших. Они смотрят на Лоринкова, как на сумасшедшего (это обычное состояние при столкновении двух культур —
и речь идет даже не о русской и молдавской, а о городской и деревенской — В. Л.). Следователи снова переглядываются.
Качают головами. Смотрят вопросительно на Лоринкова.

- Ну, я зашел, разулся, - говорит Лоринков.
- Телевизор включил, вижу, самолеты, башни, - говорит он неуверенно, видно, что реконструирует
прошлое (примерно, как академик Фоменко — всю мировую историю — В. Л.).
- Ну, мы с женой посмотрели немножко, конечно, были в шоке... - говорит он.
- Так с женой или не с женой?! - говорит Злой.
- Говорю же, с женой, но тогда еще женаты не были! - говорит Лоринков.
- Блядь, какой ты Мутный, - говорит Добрый следователь.
- Вроде и с женой он все видел, но и не с женой, потому что жена тогда была еще не жена, -
говорит он Злому, посмеиваясь.
- Ну да бля, а он муж, но еще не муж, и вообще хуй поймешь, с кем, как, когда, - говорит Злой.
- Да вы чего, ебнулись совсем? - говорит Лоринков.
- Ебнет тебе суд и ебнет десяточку, - говорит Добрый.
- И то, если доказательную базу не соберем, - говорит он.
- А с базой и весь четвертак, - говорит он.

- Дальше, - говорит Лоринкову Злой следователь.
- Приезжаешь ты в Нью-Йорк, а там башни падают, люди бегают, - подсказывает он.
- Никуда я не приезжал! - восклицает Лоринков.
- Я по Телевизору все видел, - говорит он.
- Чем докажешь? - говорит Злой следователь.
- Паспорт посмотрите, он же без виз, - говорит Лоринков.
- Паспорта сейчас меняют чаще, чем мобильные телефоны, - говорит Добрый.
- Ты, кстати, сколько раз мобильный менял... - говорит он.
- … после того, как из Нью-Йорка вернулся? - добавляет он.
- Да блядь не был я ни в каком Нью-Йорке! - говорит Лоринков.
- Это ты оперу расскажешь, - говорит Злой.
- А вы разве не опера? - спрашивает Лоринков прокурорских наивно.

Те от души смеются.

- Ладно, предположим, ты 11 сентября 2001 года был не в Нью-Йорке, а в Кишиневе, - говорит следователь.
- Скажи тогда, что ты видел, - говорит он.
- По телевизору... - с ехидной улыбочкой добавляет он.
- Сейчас... - пытается вспомнить Лоринков.
- Башни взрываются... падают... - говорит он.
- Так взрываются или падают? - говорит Злой торжествующе.
- Блядь, да я откуда знаю?! - восклицает Лоринков.
- Ты знаешь, - говорит Добрый задушевным голосом.
- Ты все знаешь... - говорит он, отложив ручку.
- Хасан, - говорит он, слегка наклонившись и вперившись взглядом в глаза Лоринкова

(получается у него, как у училки-стажерки в начальных классах, которая еще только тренирует «пристальный взгляд — В. Л.).

Лоринков пораженно откидывается. Он начинает понимать, что к нему в номер пробрались двое сумасшедших.

- Блядь, пиздец, - говорит он.
- Я вызываю полицию, - говорит он.
- Ко мне в номер пробрались двое сумасшедших, - говорит он.
- Ваши блядь документы, - говорит он.

Следователи пожимают плечами. Показывают документы. Газетчик Лоринков внимательно рассматривает их, и, удивленно, говорит:

- Правда прокурорские...
- А ты думал, Хасан, - говорит Добрый.
- Какой блядь Хасан? - хрипит отчаявшийся Лоринков.
- А это лучше ты нам расскажи, Хасан, - говорит Злой.
- Хули ты тут комедию ломаешь, Хасан, гнида? - говорит он Лоринкову.
- Ты же блядь не Шекспир, ты Хасан, - говорит он.
- Что... что за хуйня... ?! - говорит Лоринков.
- Хасан, Шекспир, - говорит он, обхватив голову руками.
- Не ссы, Хасан, - говорит Добрый следователь.
- Расскажи нам все про 11 сентября 2001 года и айда сдаваться, - говорит он.
- Облегчи душу, хули ты, как неродной? - говорит он.
- Кстати, про Приднестровье еще что-нибудь спиздани, - говорит он.
- Мол, так и так, сражаясь в Афганистане против сил коалиции, - говорит он.
- … имел связи с сепаратистским режимом Тирасполя, - говорит он.
- Тебе один хуй в США вышка, что тебе стоит еще пару тяжких здесь принять, - говорит он.
- А нам за это еще по звездочке добавят, - говорит он.
- Давай, давай, колись, - говорит он.
- А мы тебя за это бить не будем, - говорит он.
- Тебя в Гуантанамо бить будут, - говорит он.
- Или где вас, черножопых, пиздят? - говорит он.

Лоринков поднимает голову. Он говорит с просветленным лицом:

- Блядь, это страшная ошибка, ребята, - говорит он.

Следователи смеются в голос. Так, должно быть, хохотали сотрудники НКВД, когда арестованные верные сталинцы вдруг понимали, что все это Страшная
Ошибка. Еще все это очень напоминает освидетельствование Швейка в сумасшедшем доме.

- У нас ошибок не бывает, Хасан, - говорит Добрый следователь, и подходит к комоду.
- Коньячок пьешь, - говорит он, понюхав стакан.
- А религия разве позволяет? - говорит он.

Лоринков в отчаянии всплескивает руками.

- Какая на хуй религия?! - говорит он.
- Какой на хуй Хасан?! - говорит он.

-----------------------------------------------------------------------------------------

"Наш человек в Гаване" - в прошлом. Новая книга Владимира Лорченкова.

"То палая листва в тумане".

1 октября

звонок звезды

как я счастлив, что практически победительница долбоебской премии Имхонет,
в которую какой-то долбоеб внес мою фамилию в список "Номинанты читателей"
(я понимаю что от чистого сердца, но - долбоеб) - и из которой долбоебский
персонал премии меня второй день вычеркивает - сама Линор Горалик!!! - когда
-то звонила мне ночью. и я даже написал об этом рассказ.

Звонок

ps посвящаю его всем, кто звонит мне по ночам, куда-то вписывает без моего на то
согласия, пишет письма с вопросами как нам обустроить село и вообще - Отвлекает.

анонимки

резко увеличилось количество анонимных комментариев.
для меня ничего удивительного - я всегда привлекал
наиболее уязвимые слои населения: женщин, рабов и
сумасшедших. первую анонимку я получил, еще когда работал
в газете. на заметку в 40 строк о неработающем лифте в
редакцию пришло письмо без обратного адреса, где отправитель
(-ница) утверждал (-а) что видел (а), как я во сне плачу кровавыми
слезами, а потом над моей головой расцветает нимб и что я
плохой писатель, то ли дело "поляков" и его "гипсовый трубач".
"убирайсяизлитературы, убирайсяизлитературы, убирайсяиз..."
- заканчивал (-а) свое экспрессивное письмо поклонница.
было мне 16 лет и никаких книг я, конечно же, не писал.
но, как и полагается всякому писателю, могу обернуть в литературу
все, к чему не прикоснусь. даже анонимщиков. и об этом рассказ


В нашем городке маньяков нет

большой человек в маленькой стране

многие спрашивают меня, В. В. Лорченкова, каково это, - быть единственным писателем
маленькой, на 4 млн человек, страны? я конечно, могу рассказать про Гашека или Гофмана
вспомнить, а то и Костера. но все это литературоведение. а я ведь - Художник, и литературу
Делаю, а языками о ней пусть мелют другие. так что отвечаю рассказом:

В нашем городке маньяков нет
.....................................................

… а было все так.

Мне позвонили из мужского журнала. Глянцевого мужского журнала, как сказала со значением
его редакторша, симпатичная, как оказалось, молдаванка лет сорока. Они прослышали о том,
что кто-то в Молдавии пишет книги. Я и до этого получал анонимные письма, но там обычно
была всякая херня про то, что я, де, приснился отправителю плачущим кровавыми слезами. Я
относил это на счет своих бывших подружек, среди которых и правда была парочка трахнутых
на всю голову. Но после публикации в этом сраном молдавском глянце, который даже разверстать
правильно не умеют, все маньяки этого города словно ополоумели. Я получил одиннадцать писем,
все написанные разным почерком. Все они хотели сжечь меня, как Жанну Дарк. За что они меня
ополчились, не знаю. В этом журнале только и всего-то вышло, что парочка моих фотографий,
да несколько пожеванных молью откровений, которые они пытались выдать за взрыв на культурном
горизонте нашей страны.

Это довольно забавно, учитывая, что никакого культурного горизонта в Молдавии не было.

Вернее, он есть и это - я.

Как вы понимаете, фразы такого рода в интервью и попали...


PS. пользуясь случаем, напоминаю членам жюри премии Нацбест, что я -
тот человек, который должен в шорт-лист этой премии попасть, после
чего - получить эту самую премию. также прошу включить в состав большого
жюри певицу Максим.

рецензия

прокуратура

пользуясь сервисом "мои гости", с облегчением -
сколько веревочке не виться - обнаружил среди постоянных
читателей своего блога посетителей с ай-пи адресом
Генпрокуратуры РМ. хочу заявить, что антимолдавскую
клевету писал, будучи в бессознательном состоянии под воздействием
вражеской пропаганды. спешу информировать, что обладаю
даными о том что Н., Л., и Д. высказывались оскорбительным
для государственности РМ и титульной нации образом (фамилии
и имена сообщу лишь в обмен на сохранение жизни). прошу
сохранить жизнь чтьобы тяжелым трудом искупить
глубочайшую вину. слава ПКРМ. слава РМ. слава
бессарабско-еврейскому островку стабильности между
бушующих волн русского империализма и румынского
унионизма. слава, слава.

аннотации

писал аннотации к своим книгам.
удалась фраза "горы трупов и реки спермы"
долго вспоминал, на что похоже
потом вспомнил: реки острой подливки у
замков из фрикаделек, -
от фрекен Бок.