Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Плач Палача-2

... Как только Оскар отказывается от своей любви к Наташе — он это делает в чисто западном стиле, «наши отношения это тупик... они не развиваются...» (о, Господи, кто бы объяснил мне, что это значит?) - он теряет жизнь. По очень просто причине. Жизнь без любви — и даже неважно к кому — не имеет смысла. Оскар не любит богатую девушку, на которой собирается жениться. Она лишь его билет на выход, те самые два рубля — как говорили сотрудники организации, на которую работал Лимонов, «вход рубль выход два», то есть, простите, «вход франк, выход два франка» - которые нужно было внести в кассу за право жить. Но Оскар отказался от любви, и поэтому жизнь его потеряла всякий смысл. Он предал любовь ради спасения, но не спасся, а лишь погиб. Золото рассыпалось глиняными черепками. Такова цена сделки с Дьяволом. Ведь жизнь без любви это ад.

И, значит, жизнь без любви это смерть.

Да, Смерть!

… Самая пронзительная любовная сцена «Палача» это не порки и оргии. Это вечер в утомленном жарой Нью-Йорке, когда двое уставших и потерянных взрослых детей, Оскар и Наташа, лежат на кровати в квартире дурной русской девки, и нюхают героин. Наташа боится «подсесть» на этот страшный наркотик — героин цепляет с первого укола - и поэтому принципиально не делает себе уколов «хмурым». Поэтому она его курит и нюхает:) Сначала им становится хорошо, потом Оскар, чьи нервы сдают, начинает плакать из-за любви. Наташа сначала запрещает любовнику это — соберись, тряпка! - потом разрешает. Это простой эпизод, который цепляет похлеще укола героина. Не плачь, Оскар, и спи спокойно.

Ты любил, и значит жил не зря.

Продолжение эссе о романе "Палач"

Ода на взятие аэропорта Донецка

Хвалебная ода доблестному русскому воину Моторолле и его соратнику, витязю в тигровой шкуре Гиви, освободившим аэропорт Донецка от укропской напасти

Ура!
Разорвался снаряд
Со вчерашнего утра
Гиви отряд
В аэропорте!
Укроп не рад
Скулит в рапорте
Требует от США подмоги
Финансовой перемоги
Нужно еще два триллиона долларов
Победить русских воинов
И еще бочку варенья
И корзину Рошен печенья
И индейку в день не русского благодарения
В интернетах хохол писать герой
Нет его только на передовой
Нет и в аэропорту Донецка
Освобожденного наконец-то
Русской земле — русская власть
Русский не дал Донецку пропасть
Ликует в аэропорту Моторолла с бойцами
Наступает ночь,появляется Луна, и говорит с молодцами

- Речь полной Луны, сказанная герою Моторолле -

Выхожу один я на дорогу
Цербер укусил меня за ногу
Оставляю след кровавый на пути
Лучше нити путеводной не найти
Смерть, моя кровавая зазноба
От болезней, жара и озноба
Избавляет навсегда
Смерти - да
Никого не ждал с такой я страстью
И Харона снасти
Уловили меня в сети мертвеца
Во имя Бога-сына и отца
Ну в смысле Зевса и златострела Аполлона
Работает паром Харона
И я в каюте класса третьего сижу
Мой рейс - Enfer - Anjou
На следующей выходим остановке
Ланиста ловкоCollapse )

Как Стрелков охотился в королевском лесу

Сказъ о томъ, какъ наиблагороднѣйшій воинъ Игорь Ивановичъ Стрѣлковъ поѣхалъ на охоту въ королевскie угодья и повстрѣчалъ тамъ оленя съ крестомъ во лбу и что изъ этого вышло для Новороссіи

Утро. Мороз. Игорь Иванович Стрелков покончил с России врагами.
Охотится. Борзые. Снежок. Загонщики с певчими рожками.
На въезде в королевский лес — столик. Закуски. Чарка водки.
С ней весьма сочетается — и в жизни и в рифму — селедка.
Хлопочет челядь
Стерлядь
Лукаво из кастрюльки с шампанским глядит
В рот скакануть норовит
Все это — как и право ставить на королевских пастбищах коней в путах
Пожаловал Игорю Ивановичу Стрелкову президент России Путин
Как и право первой ночи в деревнях южнее Твери и севернее донецких шахт
Как и право греть ноги в непокорного вассала кишках
Персональный шут-летописец бежит у стремени
Кривляния его не ко времени
Акунин Борис
Жмурится, получая в морду хлыст
Сжимает Игорь Иванович бока Донбаса-коня коленями
Сегодня — охота за королевскими оленями!
Выпив чарку
Выдыхает жарко
Скачет, пришпоривая Донбаса все чаще
Скрывается в чаще
На прощанье кричит - «Чтобы к возвращению моему les pelménies были готовы
И кассета с новым кино гениального режиссера МихалковаCollapse )

новый роман в "Волге"

… я не знаю где я и ад ли это. Иногда звучат выстрелы. Иногда на меня проводят облавы и гонят к тупику. Там я гибну. Меня раздирают собаки, и я вижу стрелы охотницы, в лице которой узнаю тебя. Но я умираю молча – бычья морда не дает мне сказать, да я и не хочу – я знаю, что ты сердишься на меня и понимаю, почему. Иногда здесь появляются напуганные робкие юноши и девы – я бегу к ним объясниться, но они пытаются отбиться от меня или убегают, и тогда во мне просыпается такая ярость, что я пронзаю их рогами и топчу, пока хруст костей не сменяет чавканье копыт в раскисшем мясе. Как бы я хотел, чтобы на их месте была ты: с твоей кожей анемичного принца, волосами цыганки, грудью молочной коровы и бесстыжими глазами быка. Критского быка, обкормленного солью и опоенного водой ради того, чтобы обмануть покупателя ради живого веса. Быка, рожденного умереть рассеченным надвое двусторонним топором микенского жреца. Как я люблю, как я ненавижу тебя. Ты погубила меня. Я люблю тебя, люблю тебя, Я ЛЮБЛЮ тебя. Думая об этом, я иногда успокаиваюсь и начинаю искать выход, но это всего лишь ложь. Лабиринт не выпускает меня и не выпустит никогда – его черные стены сказали мне об этом, и я не нашел ни одной причины не верить им, я просто пошел дальше, обтирая плечами каждый выступ, так знакомый мне, словно твое тело, твои сладкие ноги, твое зеленые глаза, твои волосы, волосы, волосы... Иногда Лабиринт наполняется водой, – водами всех морей мира, – и в этом загадочном и таинственном океане затонувшего навсегда античного города я все равно дышу. Не испытывая потребности в кислороде, сворачиваюсь ужасающим спрутом-осьминогом под каким-нибудь камнем. Чтобы броситься на зазевавшуюся ныряльщицу и утянуть ее на глубину, где, отвернувшись, обнять всеми щупальцами, и – лишь когда тело перестанет содрогаться, – повернуться и впиться в ее рот своим клювом. Я разжимаю ее мертвые губы своими, я сую в ее рот свой холодный язык в призрачной надежде достать оттуда спелые груди, а потом, потом… я все-таки набираюсь храбрости раскрыть глаза, и понять, что нет, нет, нет, снова НЕТ, и это не ты спустилась ко мне. Как мне горько тогда. Я понимаю, что это не ты. Ты и не придешь. Ты мертва, а я остался бродить по коридорам Лабиринта, для чего, зачем. Свет для меня померк, когда померк в твоих глазах. Твои остекленели. И мои остекленели. Иногда кто-то из жертв, защищаясь, бьет меня кулаком в нос, бьет меня кулаком в глаз, и тогда он осыпается разбитым бокалом, но уже через мгновение я вижу, и рву на части сопротивляющееся, горячее в свой жажде жить тело… А иногда вода спадает, и тогда я брожу здесь, как доисторический индеец, вышедший застудить ноги в водах Тихого океана, чтобы набрать себе раковин для еды, и, знаешь, иногда нахожу то раковину, то кусок водоросли, то вижу рыбную чешую, перламутрово мерцающую мне звездой Альдебаран. Я бережно соскребаю ее рогом и держу при себе, в кулаке, пока она не высохнет и начнет царапать мне кожу, тогда руку приходится разжать, и летит вниз, летит, летит, как ты тогда с каната… Но я постепенно забываю это. Стараюсь удержать в памяти каждый момент, как падающий канатоходец – себя, – но все равно, качнувшись, оступаюсь и падаю в очередной изгиб Лабиринта. Я забываю, как ты умерла и как ты жила, я забываю, как выглядит твое лицо, забываю, что мы говорили друг другу. Я выдумываю тебя каждый раз новой, и эти образы наслаиваются один на другой, как слои жемчужины. И ты, как песчинка, стала огромным драгоценным камнем моих ложных воспоминаний. Я забыл тебя, совсем забыл. Это неизбежно, я знал. Поэтому я заранее постарался навсегда вырезать на своем теле, на своих воспоминаниях, на чувствах, коже и нервах, хотя бы самое важное, самое главное. Суть. Я любил когда-то

анонс романа (последний)

... Каждая женщина в глубине души — прусский ефрейтор. Поставь в строй, дай пару пощечин, одну зуботычину,
заставь проползти по-пластунски полосу препятствий, накричи, нагруби, вели сделать то, это... в общем,
командуй, и она придет в экстаз. Редкие, очень редкие женщины бывают по-настоящему свободны. Кажется,
у меня из таких была только Алиса, подумал я, и подумал, что впервые подумал про Алису «была». Это значило,
что я и правда собираюсь уходить от жены. Но я не был уверен, что хочу этого. И хочет ли она? С тех пор,
как я завел любовницу, жена привязалась ко мне. Неудивительно. Дайте женщине быть в опасности ежесекундно,
и она привяжется к вам, как заложник к террористу. Анна-Мария приподнялась на локтях.

- Вломи, - сказала она

Я поспешил, словно нацисты в Австрию. Вошел одновременно с призывом.

----------------------------------------------------------------------------------------------------

25 апреля. Новый роман В. Лорченкова. "Свингующие пары". Текст в свободном доступе. Здесь.

новый рассказ

ВТОРЖЕНИЕ

− Каковы были ваши дальнейшие планы в отношении покоренных народов планеты Земля после установления мирового господства?
− Полная ликвидация всех самок репродуктивного возраста с последующим изготовлением из их остатков особых комбикормов, насыщенных поликислотами и ценными веществами.
− Далее?
− Перемещение лиц старше 56 лет в особые лагеря для исполнения трудовой повинности в пользу новой цивилизации.
− Какой цивилизации?
− Нашей цивилизации.
− Цивилизации захватчиков?
− Цивилизации просветителей.

(прим. Стенографиста — напряженная пауза, молчание).

− Хорошо, продолжим допрос.
− Как Вам угодно…
− С женщинами и стариками мы… ВЫ разобрались. Что вы намеревались осуществить в отношении детей и юношества?
− Полная переквалификация в соответствии с нуждами нового вектора цивилизационной направленности Земли.
− Дальше?
− Избавление от косных и ненужных штампов сознания, полная промывка сознания.
− С целью?
− С целью осознания того, что ложное заблуждение о человеке, как «венце творения» не соответствует действительности и сложившейся обстановке.
− Зачем?
− Для избежания последующих эксцессов.
− Например, каких?
− Например, в виде мятежей и бунтов против новой модели развития цивилизации.
− Вашей цивилизации.
− НАШЕЙ цивилизацииCollapse )

анонс новой книги

Мужчины поют песню Володи Высоцкого про волков, сидя вокруг костра, в руках они держат фляжки, сам генерал Альбац сидит на шкуре рыси, она явно свежесодранная — кое-где шерсть спеклась от крови, но рысь выглядит все такой же недовольной, - и задумчиво глядят на искры костра... Фоном — черный лес. Все мужчины — молоды, среди них единственный в возрасте — какой-то Чин лет 60, огромный пузатый, в комбинезоне танкиста, но без знаков отличия. Он говорит, глядя на искры.

- Так и мы, ребята, - говорит он.
- Мелькнем в космосе огоньком, - говорит он.
- И исчезнем, - говорит он.
- А как, куда, что и почему... - говорит он.
- Хуй его знает, - говорит он, и разводит руками.

Мужчины сдержанно кивают. Гигант в комбинезоне улыбается.

- Вот вы, лейтехи, думаете, товарищ генерал вам Селигер разводит? - говорит он.
- Как бы не так, Селигер... - задумчиво говорит он.
- Я, ребята, вам жизнь раскладываю, - говорит он.
- Всю, как она есть, - говорит он.
- И мелькнете вы в ней, как и я, на миг, - говорит он.
- Так что же теперь, нет смысла в ней, в жизни? - говорит он.
- Как думаете, ребята, - говорит он.

Глядит внимательно на всех лейтенантов, щурится.

Слушатели напрягаются, до них доходит, что речь идет не об отдыхе у костра, а об экзамене, пусть и не таком простом, как пробежаться по заснеженной равнине с волками и убить рысь голыми руками... Один из лейтенантов — мы узнаем молодого Альбаца, - говорит:

- Разрешите высказаться, товарищ генерал? - говорит он.
- Товарищи блядь на хуй в Совке пидарском остались, - говорит генерал.
- Господин генерал, - говорит он.
- Так точно, виноват, - говорит лейтенант.
- Саечка за испуг! - хохочет генерал, щелкает лейтенанта по подбородку.
- Товарищ, товарищ... ведь все мы товарищи здесь, ребята, - говорит генерал.
- Значит, мысль такая, что... - говорит лейтенант.
- Стой, Вася, - говорит генерал.
- Выпей сначала, - говорит он.
- Разведчик должен четко формулировать мысль даже после принятия алкоголя, - говорит он, произнося «алкоголь» с ударением на первую «а».

Все выпивают из фляжек, лейтенант Альбац делает особенно большой глоток под одобрительным взглядом генерала. Оглядывает внимательно коллег. Игра света, отблески пламени, тающий снег в маленьком рву, которым окаймили костер, ветви деревьев, похожие на лапы рыси из-за налипшего на них света... камера чуть поднимается, потом начинает кружить вокруг костра, как искра... гаснущая на ветру искра, символизирующая жизнь простого лейтенанта ФСБ... Мы слышим голос лейтенанта Альбац, который звучит уже сверху. Он говорит:

- Я думаю, товарищ генерал... - - говорит он.

Камера поднимается все выше, мы уже не слышим отчетливо, что говорит лейтенант. Слышны только обрывки фраз, слова.

«Поскольку... девятнадцать по сорок... еще Айвазовский... очереди за луком... в рот его и в ноги... а расстрел парламента? что касается утки... отчего бы не добить... ребята еще в прошлом финансовом отчете... касаемо Карзая... доблестные молодогвардейцы... хотят ли русские войны... блядь, а если сапогом по пизде?! .. то-то и оно, что хуем в щи не лапти... теорема Ферма как доказатель...»

Камера показывает с высоты птичьего полета лес, костер с окружившими его мужчинами выглядит сверху маленькой искоркой (что, несомненно, тоже Символизирует — В. Л.). Постепенно, камера начинает опускаться, медленно, - как и поднималась, - кружа. Общий план костра, людей, докладчика. Он как раз заканчивает. Он говорит:

- И если жизнь простого лейтенанта ФСБ, - говорит он.
- Как совершенно верно отметил товарищ генерал, - говорит он.
- Можно сравнить с искоркой костра, - говорит он.
- То, говоря о таких уважаемых людях, как например, - говорит он.
- Генерал ФСБ, - говорит он.
- Мы не можем не признать, что речь идет пусть и о быстротечности бытия, - говорит он.
- Но в совершенно очевидно бОльших масштабах, - говорит он.
- Вроде вот этого полена, - говорит он, показывая на большой тлеющий сук в костре.
- Который еще многие часы будет дарить тепло нам, людям, - говорит он.
- И давать путевку в жизнь сотням... нет, тысячам маленьких искорок-лейтенантиков! - говорит он.

Садится (говорил стоя, вытянувшись по швам). Коллеги смотрят на лейтенанта с плохо скрываемой ненавистью, как днем — догонявшие группу диверсантов волки. Это нормальное чувство любого коллектива в адрес чересчур выдающегося, в самом плохом смысле этого слова, индивидуума.

- Соснул хуйца, пидар, - шелестит кто-то сзади.

Генерал, отпив немного спирта из фляжки, говорит:

- Хорошо загибаешь, Петя, - говорит он.
- На СМИ тебя, что ли, поставить, - говорит он.
- У нас как раз шарага новая открылась, - говорит он.
- «Нью-таймс» называется, - говорит он.
- Как прикажете, товарищ генерал! - говорит, волнуясь и радуясь, лейтенант.

Снова черный лес за спинами мужчин. Затемнение...

… на темном фоне брезжит что-то красное. Оно становится ярче, мы видим огонек. Слышим шепот.

- Альбац, Альбац, вставай, - говорит голос.
- Вставай, лейтеха, - говорит он.

--------------------------------------------------------------------------------------

1 сентября. новая книга В. Лорченкова. Тут.

анонс

Общий план комнаты. Везде — разбросанные вещи.

Женщина стоит на коленях перед кроватью, смотрит назад - на зрителя. У нее пустые глаза очень
пьяного человека.

Не отводя взгляда, женщина говорит:

- Сволочь ты, Петреску, - говорит она.
- Нет в тебе... нежности, - говорит она.
- Иди к своему рогоносцу-мужу за блядь нежностью, - говорит Петреску из-за кадра.
- Не говори про него плохо, - говорит она.
- Ты про него все время блядь говоришь, - говорит Петреску.
- Трахнешь меня еще? - говорит она.
- Да я тебе пять часов уже! - говорит он.
- М-м-м-м, с похмелья... такой... похотливенький - говорит Таня.
- Ну пожалуйста... - говорит она.
- Как попросишь, - говорит он.
- Я же умоляю, - говорит она.
- ПОЖАЛУЙСТА, - говорит она голосом женщины, готовой на все.
- Что, муж твой... клерк сраный... - говорит он.
- Не может так, не умеет, да? - говорит он.
- Читает тебе блядь лекцию о международном положении? - говорит он.
- Перед тем, как трахнуть, да, - говорит он.
- А может еще о результатах рабочего совещания... - говорит он.
- Дорогая, мы с Абрам Петровичем обсудили этих ребят из цеха экспедиции, и... - передразнивает он,
и выходит в кадр, стоит над Таней, покачиваясь (лейтенант тоже очень пьян).
- Гребанные мыши, - бросает он в потолок, хотя над ними уже никто не живет, над ними только крыша,
небо и Бог.
- Мир мышей, - говорит он, покачиваясь.
- Трахни меня, - ноет Таня.
- ПОЖАЛУЙСТА, - говорит она.
- Целуй блядь руки, - говорит он.
- Целуй руки, может, трахну, - говорит он и отходит в угол комнаты, где мы видим открытую бутылку
вина, пьет, вино течет по подбородку, шее, груди.

Прим. сценариста: Разумеется, оба абсолютно обнаженные.

Таня взвизгивает, вскакивает, бежит к Петреску, но подворачивает спьяну ногу, и буквально скатывается к ногам
лейтенанта (фуражка падает с ее головы, и закатывается под кровать — В.Л.). Обхватывает лейтенанта за колени.
Целует их.

- Я сказал руки! - кричит лейтенант так, как будто он центурион, командующий легионом во время битвы в
Тевтобургском лесу (все потеряно и осталось погибнуть с честью — В. Л.).

Снизу начинают стучать. Мы видим общий план из глубины комнаты, за окном что-то вроде светлеющих сумерек, значит,
это рассвет.

- ПОШЛИ НА ХУЙ! - кричит лейтенант еще громче.
- Вызывайте полицию, - кричит он.
- Сейчас спущусь, - кричит он.
- Я полиция, - кричит он.

Таня все это время ловит его руки, и целует их.

- Лижи, - кричит Петреску.
- Я сказал ЛИЖИ, - кричит он.
- Нет, милый, милый, оста... - бормочет она.
- Заткнись! - орет он, и дает ей пощечину.

Таня, захныкав, начинает несмело — без воодушевления — лизать руки любовника. Делает последнюю попытку,
прижимается щекой к его руке, говорит Нежно.

- Мне так хочется сейчас нежно... - говорит она.

Еще одна пощечина, сильнее предыдущей.

Таня, стоя на коленях, начинает вылизывать руки лейтенанта. Тот, глядя на нее, словно только что обнаружил перед
собой кого-то, размахивается и изо всех сил бьет ее по щеке. Таня падает назад, успев опереться на руку. Она хнычет
Петреску нависает над ней и бьет еще несколько раз. Это достаточно сильные удары, Таня прикрывается, сворачивается
в позу эмбриона, о которой нынче знают все кому не лень, благодаря тестам из женских журналов («Как ты спишь рядом
с любимым? Поза Эмбриона? о, это не совсем то, что приведет вас к счастливому браку, дорогуша», - «Элль», «Космо» и т.д. - В. Л.)

- Хватит, хватит, - ноет она.
- Хватит?! - кричит Петреску.
- ЛИЖИ, СУКА! - кричит он.

У Тани течет кровь из носа. Она, молча, всхлипывает, и начинает вылизывать руки лейтенанта. (прим. В. Л. - в сцене не
должно быть ничего эротического, просто банальное домашнее насилие под конец пьянки). Лейтенант задумчиво смотрит
на женщину. Брезгливо отнимает свою руку, толчком ноги переворачивает Таню, та падает на живот, начинает рыдать в
голос.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

1 марта. "Мразь".

последнее заявление

итак, сегодня в 10.00 меня, что называется Примут в генпрокуратуре.
в связи с этим хочу заявить, что никогда не сомневался в успехе
европейских реформ в республике Молдова, вполне искренне выступал за
скорейшую европейскую интеграцию, никогда не голосовал на стороне
уклонистов и врагов нашей государственности. да здравствует Европейская
Интеграция! смерть иностранным шпионам и саботажникам! прошу сохранить
мне жизнь в обмен на важную информацию (я знаю, где бегают кроссы
студентки Госуниверситета, и многие из них при этом без бюстгальтеров).